Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
— Не знаю, — признался он. — Но если захочешь учиться, я могу составить компанию. Я, правда, гуляю не очень быстро, зато умею находить места, где люди оставляют бутерброды. Сильва слабо рассмеялась. Потом попросила его передать Боне, что она не хочет, чтобы он видел её такой. Шкет пообещал передать лишь первую половину просьбы — что ей сейчас тяжело, — а вторую оставил при себе: решать за Бонифация, кого и когда ему любить, он не собирался. Алексей выслушал новости молча. Он хотел спросить, чем помочь, что принести, как облегчить ей боль, но каждый вопрос упирался в одно и то же: у него были четыре копыта, а между ними стоял забор. К вечеру конюх открыл окно Сильвиного стойла, и Алексей услышал знакомый голос. — Боня? Вы здесь? — С самого утра. У меня важные переговоры с одной необыкновенной лошадью, и я не уйду, пока она хотя бы немного не улыбнётся. — Мне страшно, Боня. Вдруг я больше никогда не смогу бегать? Он не стал обещать ей побед, которых не мог гарантировать. Вместо этого рассказал, как утром едва не поссорился с Агафьей Петровной, когда та попыталась оттащить его от забора, и как Шкет отказался делиться булкой с соседским котом, потому что «спасательные операции требуют серьёзного питания». Сильва слушала, сначала молча, затем с редкими короткими смешками. Но стоило Алексею спросить, что сказал врач, как она отвернулась от окна. — Вы ведь не обязаны ждать, — тихо возразила Сильва. — Я не знаю, кем буду, если больше не смогу бегать, — сказала она после паузы. — Вчера мне казалось, что я почти победила. Сегодня хозяин обсуждает, сколько будет стоить моё лечение, словно я испорченная вещь. И мне стыдно, что Вы видите меня такой. — Мне стыдно только за то, что я ничем не могу облегчить Вам боль, — ответил Алексей. — А кем Вы будете… Сильва, Вы останетесь собой. Я полюбил Вас не за медали. Хотя, признаюсь, когда Вы рассказывали о скачках, я ужасно гордился. — А если я стану сердитой, капризной и совсем перестану улыбаться? — Тогда я буду приносить Вам самые отвратительные шутки, какие только сумею придумать. Рано или поздно Вы рассмеётесь хотя бы из жалости. Сильва впервые за день рассмеялась по-настоящему, но смех быстро оборвался: она снова взглянула на повязку и замолчала. Алексей не торопил её. Он впервые понял, что присутствовать рядом — не значит непременно говорить, и некоторое время они просто слушали дождь, барабанивший по крыше конюшни. — Знаю. Поэтому и жду. Когда в конюшне погасили свет, Шкет нашёл Алексея всё у того же забора. Пёс хотел было предложить ему отправиться спать, но, посмотрев на приятеля, решил, что впервые за долгое время тот занят делом, которое действительно не терпит отлагательств. Глава 28. Красота требует жертв Первые дни Граф справлялся о здоровье Сильвы почти ежедневно. Он подходил к её окну, рассказывал о тренировках и подробно объяснял, как однажды сам повредил сухожилие, но благодаря железной воле быстро вернулся в форму. Сильва вежливо слушала, хотя после перевязок у неё болела нога и хотелось тишины. Затем она попросила хотя бы ненадолго перестать обсуждать соревнования, и жеребец обиделся: ему казалось, что его благородное участие встречают с удивительной неблагодарностью. Через несколько дней конюх вывел Сильву на короткую прогулку. Она похудела, грива растрепалась, а каждый шаг давался с трудом. Граф направился было ей навстречу, но, увидев, как она хромает, невольно отступил. Его взгляд скользнул по перебинтованной ноге и усталой морде, после чего он поспешно заговорил о назначенной тренировке. |