Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Полинька посмотрела на меня с насмешливой снисходительностью. — Он был взволнован доставленными известиями и необходимостью ехать в столицу, — сказала она. — Я теперь это понимаю совершенно отчетливо. Воля твоя, Маша, но пытаться переубедить меня после такого послания — глупо. Признайся, ты просто не хочешь уезжать из Светлого. — Не хочу, — согласилась я. — Еще скажи, что письмо на самом деле адресовано не мне, а Лукерье Ивановне, — рассмеялась Полина, а потом серьезно добавила, — Честно говоря, не ожидала я от тебя такой холодности. Я думала, ты будешь радоваться вместе со мной. Вот. Что и требовалось доказать. — Я радуюсь, — тяжело вздохнула я. — Только очень глубоко в душе. Меня не оставляет ощущение, будто господин Навроцкий принесет всем нам несчастье. — Какая же ты глупая, — сердито произнесла Поля. — В конце концов, сколько можно? Я не желаю более слышать все те гадости, что ты рассказываешь о Владимире Александровиче. Мне это неприятно. Он — самый замечательный мужчина на свете. И он очень мне дорог. Настоятельно тебя прошу принять это к сведению. — Простите, барышня, — тихо сказала я. — Я все поняла. Полина улыбнулась. — Все будет хорошо, Маша. Право, иначе и быть не может. * * * Вечером Полине пришла в голову идея заказать свой портрет. — Хочу подарить его Владимиру, — объяснила она мне. — Вряд ли этот его отъезд — последняя наша разлука. А ведь он так скучает без меня, бедняжка! С портретом же ему будет веселее. Павел Петрович идею одобрил, сделал нужные распоряжения и через два дня в Светлое прибыл Вениамин Федорович Корягин — рясский художник. Со слов порекомендовавшего его Михаила Хохолкова, «несомненный талант». Готовились к прибытию художника почти с той же тщательностью, что и к прибытию Навроцкого. Поля заранее определила, в каком месте ее будут рисовать, придумала позу и выражение лица. Долго выбирала одежду и прическу. Забраковала все свои наряды, порывалась заказать портнихе новый, но потом передумала и решила позировать в голубом бальном платье, том самом, в котором танцевала с Навроцким на губернаторском балу. Перед приездом Корягина Полина успела даже поспорить с папенькой. Тот раскритиковал ее желание быть изображенной с белой розой в руках. По его мнению, она казалась бы в этом виде слишком легкомысленной. — Лучше возьми в руки книгу, — предложил Павел Петрович. — Так ты будешь выглядеть серьезнее. — Но, папенька, книга решительно не подходит к моему платью, — возмутилась Полинька. — С ней я буду не серьезной, а нелепой. С розой же я не легкомысленная, а нежная и воздушная! Я должна быть безупречна, понимаешь? Павел Петрович еще долго приводил какие-то аргументы, но Поля оказалась неприступна. В конце концов, барин сдался, но с каким-то подозрительно хитрым выражением лица. Корягин же выслушав пожелания модели, категорически отверг ее решение позировать на балконе — господину художнику не понравился свет. В итоге Полина в очаровательном голубом платье в течение нескольких дней позировала у открытого окна. Вениамин Федорович трудился тщательно, но, на мой взгляд, слишком быстро. Полинька, впрочем, осталась его трудами довольна. Последние штрихи Корягин решил нанести в своей мастерской и увез портрет в Рясск. Обратно его через три дня привез Митрий Степанович. Когда с картины была снята ткань, с Полинькой, которая извелась, ожидая свой портрет, случилась истерика. Вместо цветка в ее руках каким-то немыслимым образом оказалась книга! Правда, не толстый темный том, а что-то тонкое и явно любовное, но ведь не роза же! |