Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Поздно. — Ничего особенного, дорогая. — Тогда расскажите. Княгиня отвела взгляд к цветам, словно те внезапно потребовали её безраздельного внимания. — Люди любят преувеличивать. — Что именно? Она вздохнула, бросила короткий взгляд на матушку и всё-таки сдалась. — Что вы много времени проводили вместе. Что Белозерский открыто выделял вас. Потом вас видели вечером возле конюшен… По спине прошёл неприятный холодок. В Красном Селе мне почему-то казалось, что всё происходящее между нами остаётся там — среди лошадей, офицеров, дождя и нескольких сумасшедших дней. Я не задумывалась, сколько людей всё это время смотрели со стороны и делали собственные выводы. — И? — Ничего. Молодые люди увлекаются. Это естественно. Уклончивость мне совершенно не понравилась. — Княгиня. — Наташа, — тихо сказала матушка. Я повернулась к ней. Она уже не улыбалась. — Вы знали? Матушка отвела взгляд, и этого оказалось вполне достаточно. Вот тебе и пожалуйста. — Там нет ничего страшного, — поспешно вмешалась княгиня Шаховская. — Тем более Белозерский человек чести. Я снова посмотрела на неё. Человек чести. Почему-то именно эта фраза зацепила сильнее всего. Не «хороший человек», не «приличный мужчина», а именно человек чести — словно речь шла не о Романе и не обо мне, а о каком-то обязательстве, которое он теперь непременно должен исполнить. — А это здесь при чём? Княгиня заметно замялась. — Ни при чём. — Тогда зачем вы это сказали? Матушка взяла меня под руку и слегка сжала пальцы, предупреждая, что дальше давить на нашу собеседницу не стоит. — Наташа, хватит. Я замолчала. Княгиня Шаховская почти сразу заговорила о чём-то другом, матушка поддержала её, и через несколько минут со стороны могло показаться, что неловкого разговора вообще не было. Но у меня из головы не выходили два слова. Человек чести. Через два дня я услышала почти то же самое за обедом. Только сформулировано было осторожнее. Потом — ещё раз на приёме, уже от другой знакомой матушки. Никто, разумеется, не говорил прямо. В Петербурге для этого все были слишком хорошо воспитаны. Одни упоминали, что князь Белозерский в последнее время удивительно часто бывает у Воронцовых. Другие интересовались, давно ли мы знакомы. Третьи с многозначительной улыбкой замечали, что Роман Аркадьевич всегда считался человеком исключительно порядочным. Формулировки менялись, смысл оставался прежним. Князь Белозерский слишком явно ухаживает за Натальей Воронцовой. Их видели вместе слишком часто. И теперь, разумеется, он должен поступить правильно. Вот это «правильно» раздражало меня всё сильнее. Получалось, будто правильный поступок уже кем-то определён заранее. Будто несколько поцелуев автоматически превращали чувства в обязательство, а несколько счастливых дней следовало немедленно оформить предложением, благословением родителей и подходящим объявлением в свете. Я хотела видеть Романа. Ждала его приездов. Мне нравилось оставаться с ним наедине, спорить с ним, целовать его и даже ловить его взгляд через переполненную гостиную. Но я совсем не хотела, чтобы кто-то другой объяснял мне, что всё это должно означать. Хуже всего было то, что родители тоже начали вести себя иначе. Матушка больше не делала вид, будто Роман приезжает исключительно к батюшке по каким-то бесконечным государственным делам. А батюшка внезапно перестал интересоваться, почему после прогулок с Белозерским я возвращаюсь домой позже, чем обещала. |