Онлайн книга «Снежная пышка для сурового кавказца»
|
Потом он поднял её за руку и поставил спиной к стеклу. За ним был обрыв и звёзды, и когда Тимур прижал её лопатками к холодному стеклу, она охнула от контраста с горячей комнатой. — Холодно? — спросил он. — Нет. Он расстегнул на ней лифчик, спустил трусики и вошёл стоя, приподняв её за бедро. Стекло за спиной скрипело от каждого толчка, и Милана вцепилась в его плечи, глядя мимо его головы в чёрное небо над ущельем. — Тимур… нас же видно… — Никого на тридцать километров, — выдохнул он ей в шею. — Только звёзды. Пусть смотрят. Он двигался мощно и размашисто, и стекло гудело, и она застонала, уронив голову ему на плечо. Он подхватил её на руки, не выходя, отнёс на меховые подушки, опустил на спину и продолжил — уже медленнее, глубже, глядя ей в лицо. — Скажи ещё раз, — попросил он. — Да, — сказала Милана. — Да, да, да… Её накрыло на третьем «да», и Тимур кончил вместе с ней, уронив голову ей на грудь, где лежал его медальон. Они встретили рассвет на вершине, укрывшись одним тулупом и глядя, как первые розовые лучи солнца зажигают снежную корону Эльбруса. А внизу в долине уже разгорались костры и накрывались длинные столы для самого пышного и радостного праздника зимы. Глава 10. Хозяйка снежного шале (Финал и Эпилог) Субботний праздник в комплексе «Орлиное гнездо» гремел на всё ущелье: под сияющими золотыми гирляндами, созданными руками самой невесты, собрались больше сотни гостей — вся большая родня Арсановых во главе с Русланом-хаджи, друзья Тимура по горно-спасательному отряду, прилетевшие из Москвы родители и лучшая подруга Миланы. Звучали старинные горские тосты под звуки доули и гармони, дымились на углях десятки шампуров ароматного шашлыка, а в центре стола возвышались блюда со сладостями и гранатами. Милана сидела рядом с Тимуром в потрясающем праздничном платье цвета слоновой кости с золотой вышивкой на корсете и рукавах, которое идеально подчёркивало её пышную грудь, тонкую талию и царственную осанку, а поверх рыжих локонов лежала тонкая кружевная шаль. Она светилась такой живой, полнокровной красотой и счастьем, что даже старейшины соседних сёл восхищённо цокали языками, поздравляя Тимура с тем, какое сокровище он нашёл в зимнюю метель. А когда в круге заиграла стремительная, огненная лезгинка и Тимур в чёрной черкеске с серебряными газырями вышел в центр площади, расправив широкие плечи орлом вокруг своей плавно плывущей лебёдушки-жены, весь двор взорвался аплодисментами и криками «Асса!». Он кружил вокруг неё на носках сапог, не сводя с её лица горящих, полных обожания и страсти чёрных глаз, никому не позволяя приблизиться к ней в танце ближе чем на два шага. Каждый его жест говорил всему миру: «Это моя женщина, моя гордость и моя жизнь». Поздно ночью, когда отгремели последние тосты и праздничный салют рассыпался золотыми искрами над заснеженными пиками гор, Тимур унёс свою молодую жену на руках в их верхнее бревенчатое шале, заперев за собой тяжёлую дубовую дверь на засов. В спальне горели их любимая настольная лампа и маленькая пушистая ёлочка у окна, за которым снова тихо и мирно кружился крупный декабрьский снег. Тимур опустил Милану на край кровати, снял с неё золотой пояс и платье, оставив её в той самой сливочной шёлковой сорочке с кружевом и бантиком на груди и вязаном кардигане, с которых началась их сказка, и сам разделся до пояса, ложась рядом на тёмно-синее бархатное покрывало. |