Онлайн книга «Снежная пышка для сурового кавказца»
|
Он вошёл сразу, глубоко, и Милана вскрикнула и впилась пальцами в шерсть ковра. С этого угла он доставал до самого дна её существа, и каждое его движение отдавалось в ней до кончиков пальцев на ногах. — Громче, — выдохнул он. — Дядья ещё внизу, в долине. Она и не сдерживалась. Он знал теперь каждую её эрогенную точку: стоило его большому пальцу коснуться набухшей жемчужинки в такт движениям бёдер, как её накрывало волной за волной, и она выгибалась на шкурах, и мех под ней стал влажным от её кожи. — Тимур, я больше не могу, — выговорила она наконец, хотя сама подавалась навстречу. — Можешь, — сказал он и ускорился. Её накрыло в последний раз так, что она почти потеряла голос, и Тимур кончил сразу следом, рухнув на неё и уткнувшись лицом в её шею. Они лежали на шкурах, тяжело дыша, и камин потрескивал над ними. — Дядя приедут к полудню, — повторил Тимур в её плечо. — А у нас с тобой ещё три часа и один завтрак. — Ты сказал «три часа», — заметила Милана. — Сказал. — Значит, три часа, — она потянула его за волосы к себе. В полдень во дворе шале раздались сигналы трёх чёрных внедорожников. В комплекс «Орлиное гнездо» приехал старший брат отца Тимура — семидесятилетний старейшина рода Арсановых Руслан-хаджи — в сопровождении двух двоюродных братьев и всё той же неугомонной тётки Заремы, которая вчера вечером нажаловалась аксакалу, что «Тимур выгнал невесту Зарину с двора ради какой-то московской девицы без роду и племени и позорит обычаи семьи». Услышав шум машин, Тимур спокойно поднялся, натянул чёрную рубашку и брюки и поцеловал встревоженную Милану в лоб. — Одевайся не спеша и выходи к столу в гостиную через пятнадцать минут, родная, — твёрдо сказал он. — Никого не бойся и голову не опускай. Дядя Руслан — человек строгий, но справедливый. Однако пока Тимур встречал старейшину у крыльца нижнего гостевого дома, тётка Зарема проскользнула через чёрный ход на кухню верхнего шале, где Милана в красивом длинном платье тёмно-бордового цвета с закрытым воротом, великолепно подчёркивающем её статную, женственную фигуру, заваривала чай и раскладывала на блюда свежую выпечку, которую сама испекла на рассвете. — Ты понимаешь, что из-за тебя у Тимура сейчас разлад со всем родом, москвичка? — зашипела Зарема с порога кухни. — Старейшина Руслан-хаджи никогда не даст благословения на брак с приезжей, да ещё после того, как ты жила с ним в одном доме до свадьбы! Если ты действительно желаешь Тимуру добра, а не прицепилась к его деньгам — собери вещи и уезжай в аэропорт тихо, пока он не пошёл наперекор старшим и не стал изгоем в ущелье! Сердце Миланы больно сжалось: она знала, насколько священно на Кавказе уважение к старшим рода, и мысль о том, что из-за неё Тимур может лишиться поддержки семьи, испугала её не за себя, а за него. Но прежде чем она успела ответить тётке, распахнулась главная дверь зала, и внутрь вошёл сам седобородый старейшина Руслан-хаджи в высокой папахе и черкеске, а рядом с ним — Тимур. Увидев тётку Зарему на кухне у Миланы, Тимур нахмурился так грозно, что женщина тут же отступила за спину старика. Милана не побежала прятаться в спальню и не опустила глаза от страха. Вспомнив слова Тимура и чувствуя на своей груди под тканью платья тепло его серебряного медальона, она взяла поднос с горячим чаем и домашней пахлавой, вышла в зал и с глубоким, искренним уважением склонила голову перед седым аксакалом, подавая пиалу сначала старшему, как требовал горский обычай, о котором ей вчера рассказывал мастер Аслан. |