Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Картина. Я вновь смотрю на надгробие. И почти уверена, что именно увижу, еще до того, как читаю надпись. Пятое июля, четыре года назад. — Билли… – шепчу я, но слышу не свой голос. А отчаянный мужской вопль в ночи. Горе, запертое в надрывном крике. Билли. Когда я вновь переворачиваю страницу, руки у меня дрожат. Нолан Роудс опирается на трость, его родители и сестра стоят по бокам, над их головами – вывеска Мемориальной больницы Уикома белыми печатными буквами. Нолан Роудс в реабилитационном центре, занимается с физиотерапевтом, шрам на его локте еще красный и свежий. Нолан Роудс учится ходить. Учится писать. Есть самостоятельно. Я листаю дальше. Нолан Роудс на больничной койке. Подключен к ИВЛ. Весь в металле и проводах. Его лицо распухло до неузнаваемости. Нолан Роудс цепляется за жизнь. А фотографии того момента, что всплывает у меня в памяти, нет. Мужчина на пустом шоссе, его сломанная рука тянется к человеку, чьи открытые глаза ничего не видят. Каждый его вдох – это мучительный хрип. Каждый выдох – шепот. Мольба. «Билли. Очнись, Билли. Пожалуйста, очнись». Я дохожу до самой первой страницы в альбоме. На ней лишь написанный от руки список. Марк Бомон, переднее пассажирское сиденье. Дилан Джейкобс, заднее сиденье. Тревор Фишер, заднее сиденье за водителем. И последнее имя – той, что была за рулем машины, которая сбила Нолана. Той, что забрала жизнь его брата. Той, что бросила их умирать и сбежала. Кровь холодеет, в ней – кристаллы льда, они текут по венам, пока последняя строчка в списке выжигает мою душу. Харпер Старлинг, водитель. Харпер Старлинг. Первый человек, которого я убила. Маршрут Нолан У этого городка есть свое обаяние, даже в такую погоду – в дождь и туман. Пестрые викторианские домики не сочетающихся друг с другом расцветок. Бескрайняя темная вода, волны, разбивающиеся о скалы. Местные, что останавливаются поболтать с соседями через свежевыкрашенные заборы. Они машут друг другу, проезжая по улицам со старинными газовыми фонарями и флагами, что хлопают на вечном ветру. К туристам местные относятся со сдержанной радостью – оберегают подлинную сущность Гиблого Мыса от таких, как я. Они спрашивают, откуда я приехал, надолго ли, чем зарабатываю на жизнь и что хочу посмотреть. Ответов местные не запомнят. Большинство из них – все равно ложь. Пробежка дается мне нелегко. Холмы здесь крутые и безжалостные, а сырой холод тумана просачивается под одежду, смешиваясь с по2том. Сделав два круга по городу, понимаю, что не стоит слишком нагружать колено, и поворачиваю обратно к гостинице. На Главной улице я перехожу на шаг, чтобы немного остыть. Проходя мимо «Кофе с того света», я вспоминаю Харпер. Вижу, как она стоит в очереди, а ее темные волосы ниспадают на плечи. Помню, как запах кофе и свежей выпечки перебивал ее собственный, едва уловимый аромат – я различил его, лишь когда мы вышли на улицу. Сладкий, мягкий, с нотками трав, мускуса и чего-то дикого. Цветы апельсинового дерева и бергамот. Я до сих пор помню этот запах. Словно он слился с туманом, что вечно клубится над городом. Проходит мгновение, прежде чем я понимаю, что застыл прямо напротив кафе. Я смотрю сквозь стекло на очередь у стойки и вижу только Харпер. Снова переживаю тот момент, когда попросил у нее совета и она обернулась. Эти полные губы. Сияющая кожа. Челка, касающаяся бровей, темные пряди, оттеняющие серые глаза цвета пасмурного неба. Черты лица, которые кажутся такими хрупкими, но она совсем не хрупкая. В ней чувствуется сила. Я понял это в тот миг, когда она повернулась и посмотрела на меня – чертовски прекрасная женщина, перед которой я бы встал на колени. |