Книга Привет из прошлого, страница 91 – Ана Вайман

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Привет из прошлого»

📃 Cтраница 91

Я не ложилась.

Бархатное платье цвета переспелой вишни скомкано на полу возле ванной — тяжелая, чужая оболочка, из которой я выломалась в три часа ночи, обдирая кожу о застежки. На мне только тонкая серая майка и старые хлопковые брюки, в которых я ходила по флорентийской мастерской, когда пальцы еще пахли дубильной корой, а не паранойей. Ступни закоченели. Паркет вытягивает тепло из пяток с методичной жестокостью, но я не надеваю тапочки. Физический дискомфорт — единственный якорь, не позволяющий сознанию окончательно расслоиться на куски.

На столе стоит остывшая чашка кофе. Поверхность подернулась радужной маслянистой пленкой. Рядом — пустой стакан, пачка мятных конфет и черная кожаная папка, которую я час назад все-таки достала обратно из сейфа.

Я не смогла оставить ее за бронированной сталью. Запирать оружие, когда за дверью уже слышны шаги карателей, — нелепая, инфантильная иллюзия безопасности. Папка лежит на полированном дереве, тяжелая, распухшая от нотариальных заверений, банковских чеков и выписок из окружного суда за девяносто восьмой год. Рядом с ней — рамка. Старая журнальная вырезка. Молодой Джейсон, застывший на фоне сиэтлского ветра, смеется мне прямо в зрачки.

Я смотрю на этот смех уже два часа без перерыва.

Он смеется человеку с камерой. Человеку, который стоял по ту сторону объектива двадцать четыре года назад, когда верфь моего отца еще скрипела сходнями под тяжестью свежеструганного кедра. Знал ли этот мальчик в расстегнутой фланели, чьи руки держали руль лодки, которую чинил его отец? Знал ли он, что через несколько месяцев женщина из трастового фонда «Херитедж» обменяет эту открытую, дерзкую радость на право владения его жизнью?

«Ненависть, которую ты видела во мне все эти годы... это была не справедливость. Это был мой собственный яд».

Голос матери звенит под черепом с чистотой натянутой струны. Вивьен сказала это вчера в телефонную трубку, разделенная со мной океаном и собственной виной, а у меня до сих пор горит левое ухо, словно туда плеснули кипятком. Четырнадцать лет я строила храм отмщения на костях, которые сама же и выкопала. Я отказалась от мужчин, от праздников, от запаха сирени на холмах Фьезоле, от теплой глины на набережной Арно — ради чего? Ради того, чтобы приехать в этот мокрый, пропахший дизелем город и лечь под человека, который был виновен лишь в том, что двадцать четыре года назад испугался остаться без средств к существованию?

В коридоре раздается звук.

Это не мягкий шорох тележки горничной, которая начинает обход этажей в восемь тридцать. Не скрип резиновых подошв охранника.

Это тяжелый, уверенный, размеренный шаг одного человека.

Кожа под майкой мгновенно покрывается ледяными мурашками. Волоски на предплечьях встают дыбом. Я знаю этот ритм шагов. Я учила его по звукозаписям, по таймингам встреч, по тем коротким секундам в баре на третьем этаже, когда он входил в зал, не глядя по сторонам. Он не торопится. Он не замедляет ход перед номером двадцать один ноль один.

Один. Два. Три. Остановка.

Тишина становится осязаемой, как вата, забитая в уши. Я стою посреди гостиной, босая, оцепеневшая, с опущенными вдоль тела руками, и смотрю на дубовую панель входной двери.

Стук.

Не резкий. Не яростный. Три размеренных, костяных удара по дереву. Так стучит не любовник, пришедший на рассвете за порцией украденного тепла. Так стучит человек, который принес повестку на казнь и точно знает, что приговоренный находится внутри.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь