Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Знаешь кого-нибудь из них? – спросила Лия. — Только Скарпу. Он крутой. — Твой папа все время читал. — Да, но мама в его домик не заходит. Она вообще ничего не доводит до конца. — А ты заходишь? — Часто. Сейчас, правда, реже – мало читаю. Когда-нибудь хотела бы там поселиться. — Попроси Елену. — Думаешь, она разрешит? – скептически бросила Марта. — Хочешь, я сама с ней поговорю? — Подаришь мне одну из этих книг? Лия протянула ей том. «Паунд?» Марта взяла книгу и улеглась на диван напротив, босые ноги на красной бархатной подушке с золотыми вышитыми инициалами EST. И принялась читать вслух: «О, Господи вод, / И как твои звезды / Молчаливы для нас на кругах своих, / Так мое сердце / Замолчало во мне»[38]. — Любишь стихи? — Некоторые. Это слишком напыщенно. Венеция проще. Она осталась той самой Мартой, которую знала Лия, – талантливой и молчаливой, – но время от времени говорила что-то грустное, слишком взрослое. Фехтование, лыжи – «поздно уже становиться чемпионкой». Рисование – надоело, не хватает «Пратта и желания». Учеба – все едино. Лия робко пыталась пробиться в эту крепость, но и ей казалось, что стены стали неприступными. «Переходный возраст», – говорила она себе, но с сомнением, что, возможно, понимает недостаточно. И все же Елене показалось, что рядом с Лией Марта немного оттаяла, и следующие дни прошли легко. Как-то вечером после ужина они втроем отправились на долгую прогулку за палаццетто – туда, где стоят муниципальные дома и бензоколонки для лодок, откуда виден Понте-делла-Либерта, а вода, кажется, может унести куда угодно. Потом Лия уехала, и в тот же день, хоть и было воскресенье, Елена направилась на Мурано. Время, проведенное с подругой за разговорами обо всем на свете, оказалось настоящим бальзамом на душу – Елена чувствовала себя полной сил. Едва увидев мастерскую, она почувствовала себя дома – хотя здесь было пусто. Ей хотелось бы, чтобы рядом были Тициано и Марта, а вот Улиссе – нет, – но правда в том, что в цеху не было никого. Такова жизнь: приходилось справляться одной. Она искала вдохновение – подошла к стеклам, к большой коллекции, к которой со временем прибавились «Неправильные стекла», те, что были у нее дома, а потом и «Цветные стекла». Их накопились уже сотни, и все они были здесь – вся ее жизнь. Она прошла в мастерскую; за стеклянной стеной простиралась лагуна – лучезарная, разморенная летом. Елена попыталась вобрать в себя великолепие этого вида. Она села, закурила Camel. Выдвинула ящик – там, в мешочке из красной ткани, хранились осколки Солнца. Она коснулась их пальцами, достала большие листы, разложила на столе перед собой, взяла карандаш. Что нужно людям? Стекло – его будут хотеть всегда, потому что стекло говорит о нас все. Потому что оно – самое прочное и самое хрупкое. Потому что ничто на свете не похоже на жизнь так, как стекло. Сойдя с вапоретто, Тициано зашагал между ангарами и машинами, но ничто не спасало от ледяного воздуха той зимы. Он шел быстро, чтобы не замерзнуть, и понятия не имел, куда идти. Он хорошо помнил ту ночь в январе 1996-го, когда сгорел театр Фениче. Высокое пламя над Венецией, белый туман, заволокший небо, страх, что красные и желтые языки пламени перекинутся на соседние дома, – кратер посреди города. Едкий запах, висевший в воздухе несколько дней. А теперь, когда театра не стало, спектакли шли в Палафениче, на острове Тронкетто. |