Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Андрей… выходящий из моего подъезда, успел подхватить меня за плечи прежде, чем я окончательно потеряла равновесие, и мы на секунду застыли в тесном тамбуре, пахнущем сыростью и мокрым камнем. — Целы? — осведомился он. — Да, — сказала я, выпрямляясь. — Спасибо. Скользко. — Вижу. — Он не отпускал плечи сразу, просто убеждался, что я стою твёрдо. — Промокли насквозь. — Автобус опоздал. — Зеленоградск? — Зеленоградск, — подтвердила я. Он посмотрел на меня — внимательно, без торопливости, так он всегда смотрел, когда хотел понять что-то, чего не было сказано вслух. В тамбуре было тесно, дождь барабанил по козырьку над головой, и от его куртки пахло деревом и каким-то строительным теплом, которое я не умела толком объяснить — просто запах человека, который весь день работал руками. — Как собор? — спросил он вдруг. — Вчера — вы ушли быстро. — Мне нужно было. — Я понял, — сказал он просто. — Не в обиде. Я смотрела на него, на этого человека, который за все эти месяцы ни разу не надавил, ни разу не потребовал объяснений, который приносил кофе из термоса у балтийского берега и молча стоял рядом, когда слова были лишними. И что-то внутри меня вдруг устало… Не знаю, кто из нас сдвинулся первым — может, оба одновременно, на те несколько сантиметров, которые в тесном тамбуре ничего не стоят. Его руки всё ещё лежали на моих плечах, и он наклонился медленно, давая мне время… Наш первый поцелуй был тихим. Не таким, как с Костей — те всегда были как прыжок с места, как что-то, что начинается раньше, чем успеваешь решить, как электрический разряд от которого перехватывает дыхание и уже не важно ни что было до ни что будет после. Этот был другим. Он был как войти в тёплое помещение с мороза — медленно, постепенно, когда тело само собой начинает оттаивать и только потом понимаешь, как замёрзло. Его губы были мягкими и никуда не торопились, и в этом не было ни попытки что-то доказать, ни старого накопленного отчаяния, просто — он, и я, и дождь за стеклом, и этот крохотный тамбур, в котором пахло сыростью и деревом. Где-то на середине этого поцелуя я почувствовала, как что-то во мне откликается — осторожно, почти удивлённо, как откликается то, что долго молчало и успело забыть, что умеет. И именно это меня остановило. Я отстранилась первой. Не резко — просто чуть отступила, и его руки сразу стали легче, он почувствовал это без слов. Я смотрела куда-то в сторону, на мокрую плитку тамбура, и чувствовала, как лицо обжигает — не стыд, что-то сложнее, чего я не умела назвать прямо сейчас. — Прости, — сказал Андрей. Голос был ровным, но в нём что-то сместилось. — Не должен был. Не вовремя. — Не надо извиняться, — сказала я, всё ещё не глядя на него. — Наташа. Я подняла взгляд. Он смотрел на меня с той борьбой в глазах, которую плохо умел скрывать — человек, привыкший говорить прямо, сейчас явно взвешивал что-то, решал, стоит ли. Потом, кажется, решил — не сейчас. Чуть качнул головой, почти незаметно. — Иди, — сказал он негромко. — Переоденься. Холодно. Я кивнула. Взяла сумку и пошла по лестнице вверх, не оглядываясь. Дома я прислонилась спиной к двери и долго стояла так, в мокром пальто, слушая своё сердце. Глава 16 Кабинет Ольги Витальевны пах, как пахнут все гинекологические кабинеты мира: чем-то одновременно стерильным и едва уловимо больничным, с легкой примесью кофе из соседнего ординаторского. Я сидела на стуле напротив стола, сжимая в руках бумажный стаканчик с водой, который мне вручила медсестра на входе, и смотрела, как врач листает папку с моими анализами — неторопливо, основательно, как человек, привыкший иметь дело с чужими тревогами по нескольку раз на дню. |