Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Глядя в окно на сосны, стремительно темневшие по обе стороны дороги, я думала о том, что сегодня он ни разу не попытался что-то объяснять, убеждать или вымаливать. Он просто вёз меня, молчал и покупал печенье у деда на обочине. Именно это было труднее всего, ведь когда-то молчать рядом с ним я умела лучше всего на свете; это молчание было нашим общим языком, который не нужно было учить заново. На въезде в город он остановился на красный свет. Рядом на тротуаре женщина тащила тяжелую сумку, а мужчина, выйдя из кофейни с двумя стаканами, смеялся в телефон, беззаботно запрокинув голову. Город продолжал жить своей бессовестной жизнью, совершенно не замечая нашего присутствия. — Наташ, — позвал Костя. — Не надо, — тихо ответила я. — Всего одно слово, — попросил он, но когда светофор переключился, он не тронулся сразу, выждав секунду. — Сегодня был хороший день. Спасибо. Я не ответила ничего. Лишь молча повернулась и зашла в свой подъезд. Глава 15 Суббота навалилась на город тяжёлым предчувствием шторма. Я стояла перед зеркалом в новом тёмно-синем платье и смотрела на себя с недоверием, которое бывает, когда не узнаёшь собственное отражение. Платье было хорошим — я купила его три дня назад в маленьком магазине на Ленинском, почти случайно, просто потому что оно висело в витрине и цвет был подходящий. Но сейчас я чувствовала себя в нём самозванкой: одна моя часть всё ещё куталась в Анькин дождевик на дюнах Эфа, а другая пыталась соответствовать строгому величию Кафедрального собора. Телефон завибрировал на столе. Белов. Голосовое сообщение, длинное — я поставила на динамик и слушала, застёгивая серёжки. Белов говорил про последние эскизы дюн, говорил долго и с воодушевлением, со своей манерой нанизывать слова одно на другое, не останавливаясь. «Это прорыв, Наталья, я серьёзно. Вот эта колючая честность в линиях — откуда она взялась? Не знаю, что вы там делаете в своём Калининграде, но делайте это дальше, умоляю». Я посмотрела на своё отражение. Колючая честность. Значит, моя личная катастрофа — это просто качественное топливо, и мир готов аплодировать разбитым нервам, если они хорошо ложатся на бумагу. Я убрала телефон, взяла пальто и вышла. Андрей ждал у подъезда — в тёмном пальто, с зонтом, которого ещё не открывал, потому что дождь пока только обещался, но ещё не начался. Он посмотрел на меня с спокойной внимательностью, которую я в нём уже научилась различать. — Идёт, — сказал он коротко. — Что идёт? — Платье. — Он произнёс это просто, без интонации комплимента, просто зафиксировал факт. Я не ответила, и мы пошли. Кафедральный собор на острове Канта в сумерках был другим, чем днём — тяжелее, темнее, с особым давлением старого камня, которое чувствуется кожей, едва переступаешь порог. Внутри пахло холодом и воском, и люди говорили вполголоса, как говорят в местах, где это само собой подразумевается. Мы нашли места — Андрей пропустил меня вперёд, я села у прохода, он рядом. — Вы бывали раньше? — спросила я тихо. — Несколько раз, — сказал он. — Каждый раз по-другому звучит. Зависит от того, с чем приходишь. Я подумала об этом. Промолчала. Орган начал не сразу — сначала было долгое, почти невыносимое молчание зала, то особое молчание перед музыкой, когда все уже знают, что сейчас произойдёт, и задерживают дыхание. А потом он просто вошёл — не с торжественного аккорда, а с чего-то тихого, почти вкрадчивого, и я не успела приготовиться, не успела выстроить никакой защиты. |