Онлайн книга «Психопатка»
|
Я направляюсь к мисс Мэннерс. Она кивает мне, думая, что я хочу перевернуть страницу, но тут же хмурится, вспомнив, что играет без нот. Я заношу нож и одним тяжелым ударом отрубаю мисс Мэннерс кисть руки. Та падает на клавиши, высекая одинокий аккорд. Мисс Мэннерс пронзительно кричит и неуклюже валится прямо на ре минор. Симфония продолжает звучать – теперь уже в моей голове, ведь иначе и быть не может. Бодрый хор отдает безумием. Радость пьют все твари земные Из грудей самой природы; Все добрые, все злые Идут по ее следу из роз. Все добрые, все злые. Разве не каждый заслуживает радости? Пока гости с визгом разбегаются, а мисс Мэннерс тупо пялится на фонтанирующий обрубок, я набрасываюсь на миссис Мэннерс. Она взвывает неожиданно густым баритоном. Я срываю траурную брошь с ее шелкового платья и раз за разом вонзаю булавку ей в грудь, пока под моими ударами не начинает трещать старушечье ребро. Стекло на броши трескается, локон покойного мужа разматывается и падает на лицо вдовы. Она кричит, и волосы соскальзывают в ее бездонную глотку. Старуха умирает, задохнувшись комком волос. — Сделай же что-нибудь! – визжит миссис Фэнси мужу. Мистер Фэнси с трудом сглатывает и приближается ко мне с вытянутыми руками. Я пристально смотрю на него. Он хватает у камина начищенную до блеска латунную кочергу и машет ей передо мной одной рукой, а вторую держит за спиной, точно на дуэли. Он рассекает воздух между нами раз, другой, а на третий я перехватываю кочергу и со всей силы обрушиваю на его череп. Мистер Фэнси валится на пол. Остальные гости спасаются бегством, бросая мистера Фэнси на произвол судьбы. Он тянется к откатившейся в сторону кочерге. Я опускаюсь рядом на колени и душу его шнурком, сорванным с его же ботинка, тисненый бархат его клетчатого жилета такой мягкий под моей рукой. Парик сползает, обнажая несколько заплесневелых волосков на темени – таких же мягких и белых, как перья на яйцах, которые каждое утро достают из курятника. Один за другим гости гибнут в великолепном балете из кружащихся тел, вытянутых рук и бьющихся в конвульсиях голов. Я вытягиваю из них шелковые шарфы крови, прямо как из актеров на сцене. Внутренности разлетаются по воздуху, словно пригоршни розовых лепестков. Один за другим они гибнут, вокруг царит полное безумие. Чай течет по стенам, а дельфтские изразцы огромного камина в Большом зале больше не показывают библейских сюжетов. Теперь на них изображены гости, и каждый находит свой собственный конец. Я сокрушаю мягкий лоб старой Вдовствующей леди ее же тростью, так что показывается мозг. Я пронзаю Арта Фишела рогами из оленьего черепа с галереи менестрелей. Жесткие рога пробивают его плоть, и кость стучит о кость, как вязальные спицы. Я толкаю мужа Мэриголд прямо в пылающий камин. Сквозь этот грохот мне чудится звон гробовых колокольчиков – тех самых колокольчиков из Хоупфернона. Все могилы разом молят о помощи, покойники просят выпустить их наружу. Я напрягаю слух и иду на звон вниз по лестнице, аккуратно приподнимая испачканную в потрохах юбку. Оказывается, это всего лишь бешено звенят колокольчики для прислуги на треснувшей деревянной доске в людской. Черные латунные знаки вопроса дрожат над названиями комнат на доске: «Комната богатой уродливой суки», «Комната невыносимой девственницы», «Гостиная». |