Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Это не атмосфера, — сказал он. — Нас глушат. — Спасательные суда? — спросил Окафор, геолог, молчавший почти всю дорогу домой. Он сидел, подтянув к груди колени, и тёр большим пальцем шов на перчатке. После алого сада он вообще редко открывал рот. — Спасательные суда должны были выйти на связь ещё минуту назад. Они молчат, потому что их частоты забиты. Все. И гражданские, и дублирующие. Нурлан Ахметов, второй геолог, хрипло засмеялся. Смех вышел сухой, царапающий, как песок в горле: — Командир, а может, нас просто не ждут? — Ждут, — сказал Воронов. — Именно поэтому и глушат. — Это Заславский, — тихо сказала Майя. Все повернули к ней головы. — Он не оставляет случайностей. Ему нужны не мы. Ему нужно то, что мы привезли. — Знаю, — ответил Воронов, не оборачиваясь. Он давно ждал удара в спину. Ещё когда ЦУП в Подмосковье замолчал, а мыс Канаверал заговорил голосом Геннадия Заславского, человека, который давно уже сидел не в Москве, а в НАСА, вежливым, гладким, с чуть неправильными паузами. Ещё когда координаты посадки сдвинули к разлому, к которому никто не должен был спешить. А потом Майя отдала ему в мёртвом городе тот самый ключ шифрования, и сомнения кончились. Всю обратную дорогу он по ночам считал сам: баллистику, склонение, прикидки по звёздам. Каждый вечер вручную, на бумаге, под тусклой лампой над койкой, потому что бумага не принимала удалённых обновлений. Листки с колонками цифр теперь лежали у него в нагрудном кармане, смятые и пахнущие кофе. Штатная точка приводнения лежала в сорока милях юго-восточнее, в открытой воде. Ровная, красивая, пустая. Если там ждали не спасатели, то это была идеальная мишень: никаких рифов, никаких свидетелей, горизонт на триста шестьдесят градусов. Бортовой компьютер вёл капсулу туда с упорством автомата, которому велели. На экране аккуратная зелёная линия траектории упиралась в маленький мирный крестик. Воронов отключил автопилот. Зелёная линия мигнула и погасла, и штурвал сразу ожил под его пальцами, тяжёлый, вибрирующий, как живой. — Что ты делаешь? — Диего повернул шлем. — Алексей. Это не… — Диего, ты штурман. Скажи мне, сколько мы можем потратить. Санчес секунду смотрел на него. Потом глаза у него стали собранными, как перед посадкой на Марсе, когда дюны кидались им под опоры. — Если ты хочешь сместиться на запад, придётся держать капсулу в плотных слоях, — быстро заговорил он, и пальцы уже бегали по планшету, выводя дуги и цифры. — Лишние восемьдесят километров дальности. Это крен, потом ещё крен, и нагрев почти вдвое против расчёта. Абляция уйдёт за предел. Нам останется какой-то процент запаса, и тот не проверен. — Сколько секунд? — Сорок. Может, пятьдесят. Потом щит либо держит, либо нет. — Значит, пятьдесят. Потом отстрелим кабину. Это предусмотрено на случай аварии. «Гермес» приводнится отдельно, в 20–30 километрах в стороне. — Господи, — сказал Ахметов. — Он нас не слышит, — спокойно ответил Воронов. — Крен на пятнадцать вправо. Держим. Капсула повернулась. Тяжесть вдавила спину в ложемент, и в иллюминаторе снова расцвёл огонь. На этот раз он не бился в стекло, а заливал его целиком, густой, оранжево-багровый, с жёлтыми прожилками. Воздух в кабине стал сухим и горьким, во рту появился медный привкус. Где-то под полом что-то тихо, зловеще затрещало, и от этого звука у каждого невольно втянулась голова в плечи. |