Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Земля молчит? — Земля думает, — ответил Воронов. — Это хуже. — Это обычно. Диего подошёл к Майе, и она, не поднимая глаз, подала ему руку. Он взял её, осторожно, будто боялся, что она рассыплется. Воронов отвернулся к панели, чтобы не смотреть. Не из деликатности. Просто ему показалось, что на такое смотрят только те, кого позвали. — Я думала спрятаться, — сказала Майя в пустоту. — Закрыть каюту, не выходить, пока всё не кончится. Старый приём. Работает всегда, кроме тех случаев, когда нужен. — А я думал, что мне не положено, — сказал Диего. — Что раз я тут посторонний со своей… — он поискал слово. — Со своей жизнью, то нечего лезть. А теперь я думаю, что если споры показывают нам, кто мы, то лучше быть тем, кем не стыдно. — Красиво говоришь, — заметила Майя. — Это у меня нервное. Они почти рассмеялись. Воронов слышал, как они пытаются, и этого оказалось достаточно. Экран мигнул, замигал входящий пакет. Текст, ни голоса, ни видео. Сухие белые буквы на чёрном фоне. Воронов прочитал его дважды и протянул Майе. «Борт "Гелиос-1". Прямой приказ руководителя миссии. Консервация объекта в текущем состоянии. Эвакуация биообразцов: максимальный объём багрового лишайника в криоконтейнеры класса "А". Артефакты не демонтировать, координаты закрыть. Стартовое окно к Земле открыто через шестьдесят часов. Посадка: Тихий океан, район атолла, координаты…. протокол полного карантина. Подтвердить получение. Заславский, НАСА». Майя читала, шевеля губами, и бумажно-белые пальцы её вцепились в край панели. Эти обороты она узнала бы где угодно: та же вежливая, обволакивающая сухость, с которой за закрытой дверью на мысе Канаверал ей предлагали выбор из двух дорог, и обе вели туда, куда нужно ему. — Он нас везёт домой, — сказала она. — Он что, всерьёз думает, что мы просто улетим? — Он думает, что мы подчинимся, — сказал Воронов. — Разница в том, что у нас нет выбора. Корабль слушается его кодов. Если мы не стартуем, он найдёт способ стартовать нас сам. — И привезёт на какой-то атолл. — И привезёт на какой-то атолл, — повторил Воронов. — Я знаю, как выглядит карантин, который устраивают для того, чтобы спрятать, а не спасти. — Я тоже знаю, — тихо сказала Майя. — Я подписала бумагу, по которой он имел право так поступать с вами. И с этой минуты я хочу отвечать за каждую его строчку. Воронов не ответил: упрёк сейчас ничего бы не дал. Он подтвердил получение одним словом, потому что молчание было бы тоже ответом. Потом достал носитель, небольшой, потёртый по краям, с царапиной через весь корпус, подержал на ладони, ощущая его вес, и убрал в нагрудный карман под бронепластину. * * * В Королёве в этот час никто не спал. За окнами зала управления полётами стояла тёмная подмосковная ночь, и мокрый снег ложился на козырёк подъезда. Внутри, под гул кондиционеров и тихий стрекот клавиатур, висел густой запах остывшего кофе и перегретой электроники. Огромное табло, по которому ползла красная линия траектории «Гелиоса», заливало зал тревожным светом. Людей в нём было много, и все давно не вставали с мест: на столах громоздились пустые стаканчики, смятые листки, чьи-то забытые очки. Руководитель полёта Беляев стоял у центрального пульта, красный, как его линия, с расстёгнутым воротником и мокрыми от пота висками. |