Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Нужен ещё один спуск, — сказала Майя. Она помнила эти слова до последнего звука. До интонации. До того, как лежала рядом с ним в спальном мешке, а за стеной выла метель. — Нет, — сказал Эрик. — Трещина растёт. Я измерял. Нам хватит того, что есть. — Нам не хватит. Образцы из кармана могут быть загрязнены. Нужна проба прямо из озера. Иначе никто не поверит. — Майя, послушай… — Нет, это ты послушай. Мы нашли то, чего никто никогда не находил. Если сейчас остановимся, нас назовут сумасшедшими, а бактерию артефактом. Мы потратили два года. Два, Эрик! Он долго молчал. Потом повернулся к ней и положил ладонь ей на щёку, как делал всегда. — Я боюсь не за открытие, — сказал он тихо. — Я боюсь за тебя. — Тогда пойдём вместе. Вдвоём не страшно. Она сказала это легко, почти весело. Она всегда помнила, как легко это сказала. Утром он собирался перед спуском, методично, как всегда: проверил карабины, фонарь, термос. Потом стянул с пальца кольцо, то самое, купленное в Хобарте, и положил ей в ладонь. — Подержи. В перчатках оно давит, а я не хочу потерять. — Ты собирался подарить мне его на Рождество. — Ну, значит, ты уже знаешь, что там внутри. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб и надел шлем. Они спустились вдвоём. Каверна была красивой. Это она помнила тоже: синий лёд, прозрачный, как застывшее небо, чёрная, глухо дышащая вода внизу и их огни, скользящие по стенам. Эрик показывал на потолок и говорил что-то про давление, она кивала. Они взяли пробы. Идеально чистые, из самого сердца озера. Она уже собирала контейнеры, когда услышала звук. Тот самый звук. Низкий, глубокий, идущий не от воды и не от воздуха, а от самой земли. Лёд пел. Только теперь он пел иначе. — Майя, — сказал Эрик. Очень ровно. Слишком ровно. — Уходим. Прямо сейчас. Не бегом. Она не успела понять, что происходит. Потолок над ними треснул, как скорлупа, и в следующую секунду мир стал белым, тяжёлым и очень громким. Кто-то толкнул её в спину, и она упала, ударилась шлемом о лёд, а потом услышала голос в наушниках, спокойный, как всегда: — Иди. Я за тобой. Она шла. Ползла, цепляясь за верёвку, задыхаясь, плача. Оглянулась один раз. Эрик стоял на коленях под глыбой льда размером с автобус и держал её на плечах, давая ей время уйти. — Беги, — сказал он. — Я не могу… Она хотела вернуться. Хотела так, что до сих пор, через семь лет, не понимала, как удержалась. Но верёвка, шлем и инстинкт, всё то, что делает из человека животное, тащили её вверх. Потом чьи-то руки подхватили её, кто-то закричал, кто-то поволок к лебёдке. Когда они вернулись, штольня была закрыта. Лёд сомкнулся. Тело нашли только весной. * * * Следствие признало случившееся несчастным случаем. Комиссия написала тридцать страниц о нестабильности ледового покрова, о неучтённых факторах, о том, что «никто не мог предвидеть». Её не обвинили ни в чём. Никто не сказал ей: «Это ты настояла». Никто, кроме неё самой. Она произносила это шёпотом каждую ночь, лёжа в общежитии в Уппсале, куда вернулась без кольца на пальце и без способа дышать. «Это я настояла». «Это я сказала, что нам не хватит». «Он говорил „нет“, а я говорила „да“». Тишина, которую отец называл источником данных, превратилась в пустую комнату, где эти слова эхом отскакивали от стен. |