Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 190 – Екатерина Алешина

— Нравится? – шепнул ей князь на ухо, губами мочку прихватив.

— Да! – со стоном выдохнула девица и вскрикнула, когда князь усилил свою ласку.

Прикусил ей плечо, тут же лизнул место укуса. Ведунья потерлась о князя ягодицами, руку назад завела да прошлась своими пальцами нежными по его плоти. Желание князя стало нестерпимым. И казалось, что вместо крови огонь бежит по венам. Мыслей не осталось. Разгоряченный разум заполонило наслаждение от ее запаха, шелковой кожи, прикосновений, дыхания и стонов.

— Дразнишь меня? С ума сводишь? – молвил Драгомир, на что ведунья молча развернулась да губы его пленила – жадно, исступленно. Обвила руками его шею да прижалась тесно.

Их жаркий поцелуй заглушил блаженный стон князя. Схватил он кушак свой на ощупь, сдернул с крюка. Вспомнил, что над ними должен быть еще один крюк. Радосвета лизнула его губы, протянула ему руки доверчиво. Князь обмотал их кушаком, а другой конец привязал к потолочному крюку.

Так и стояла перед ним теперь его невеста – нагая, простоволосая, руки связаны над головой. Смотрит на него, доверчиво и жарко. Ждет. Князь подошел к ней близко-близко, положил ладони на ее на ягодицы, погладил. А потом шлепнул легонько. Вздрогнула ведунья, улыбнулась проказливо да губы порочно облизнула. Наклонился Драгомир к ее груди да навершие губами обхватил, втянул в рот, посасывая, обвел языком. Забилась ведунья в его руках, застонала. И такое удовольствие охватило его от ее стона! Князь принялся терзать своими ласками другую ее грудь. Развернул ведунью к себе спиной, и одной рукой ей грудь принялся ласкать, сжимая пальцами навершия, а другой огладил ягодицы да новым несильным шлепком ведунью наградил. Кровь ударила в виски, и Драгомир еле удержался от того, чтобы войти в ее тело. Вместо этого он снова шлепнул Радосвету.

— Рыжая строптивица, – промолвил князь.

— Да-а, – ответила она со стоном и получила новый шлепок.

— Своенравная.

— Да!

Шлепок.

— Получай, моя непослушная ведунья, вот так! – молвил князь и снова шлепнул Радосвету.

И все же не вынес этой пытки. Слишком призывно стонала ведунья да спину выгибала так соблазнительно, что Драгомир задыхался от восторга и желания. Развернул девицу к себе лицом, подхватил под бедра.

— Я тяжелая, – слабо запротестовала она.

— Вздор. Ты пушинка для меня, – молвил князь в ответ и в тело девицы ворвался.

Замер на миг от острого наслаждения, посмотрел в ее глаза, засоловевшие от удовольствия. Ее запястья обвивал его кушак. Беззащитна Радосвета была перед ним, полностью в его власти. И князю нестерпимо хотелось заставить ее кричать от наслаждения. Его пальцы стискивали ее ягодицы. Он с легкостью удерживал невесту на весу. И резко толкнулся в нее.

Снова и снова.

Толчок и вдох.

Толчок и выдох.

Исступленный поцелуй заглушал их стоны, и остановиться было уже невозможно. И думать о чем-то ином было невозможно – только о ней. О том, как сладко она стонет, как отдается ему без остатка, как он в ответ готов отдавать ей всего себя. Князя захлестывали чувства – через край. Они кипели и бурлили в нем, разбивали на сотни осколков и собирали вновь. Щемящая нежность и исступленная страсть воедино сплавились да в груди остались.

С Радосветой близость перестала быть просто соитием тел. Это стало чем-то большим, чем просто наслаждение. Словно своим телом Драгомир поклонялся ее телу и каждым движением говорил ей о чувствах. И казалось князю, что он не все еще сказал своей любимой. Что-то осталось еще невымолвленным и тихо тлело в груди, потому что он слишком долго жил, запрещая себе чувства, и теперь, чтобы молвить невесте все то, что таится в его сердце, ему нужно было время. Чтобы вновь научиться этому. Или научиться впервые?