Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 189 – Екатерина Алешина

— Это не сон, Драгомир. И я настоящая, – улыбнулась Радосвета, вновь обвивая его шею руками. – Могу тебя даже ущипнуть. Или лучше укусить легонько, м-м? – Ее взор стал игривым.

Прижалась девица к князю теснее, медленно провела по крепкой спине молодецкой ладонями – от лопаток и ниже, к пояснице. Пальцами тронула крепкие мужские ягодицы, и Драгомир со стоном выдохнул. Наслаждение от ее рук прошило тело насквозь, и желание стало невыносимым.

— Теперь поверил, что не сон? – томно шепнула девица, закусив губу.

— Еще не знаю, – молвил князь.

Положил ладонь ей на затылок да к себе притянул. Впился в ее приоткрытый рот с жадностью, упоением, облизывая сладкие девичьи губы да посасывая их.

А потом Радосвета тронула под водой его напряженную плоть, погладила медленно, и Драгомир сорвался. Прервал поцелуй, закинул на плечо невесту да на берег отправился.

— Ой, куда это мы? – подивилась девица.

— В избушку, о которой ты спрашивала, – ответил князь.

— Тогда возьми свой кушак, – молвила девица.

— Поиграть желаешь, медовая?

— Хочу забыть тот ужас, который меня охватил, когда проснулась связанная в землянке Богумила.

Драгомир остановился да на землю ведунью поставил. Заглянул в ее лицо внимательно, в глаза малахитовые.

— Тебя кошмары мучают? Ты кладешь под подушку белый янтарь, как я наказывал?

— Кладу. И вереста^[36] траву в мешочке у изголовья подвесила.

— Не помогло? – Князь нахмурился. Его тревожило душевное состояние его невесты. Не хотел он, чтоб Радосвета кошмарами мучилась, жалел ее.

— Помогло, – ответила девица. – Но воспоминания-то никуда не денутся. А я хочу перебить воспоминание о том, как меня связали, чтобы изрезать, другим воспоминанием. Приятным…

Улыбнулась ведунья, глядя князю в глаза. И пальцами дотронулась до его груди и вниз скользнула, к животу. Сглотнул молодец, удерживая свое желание в узде.

— Как скажешь, Рада. Тебе стоит только попросить. И я все для тебя сделаю, – пообещал он невесте, подхватил брошенный в ворохе одеяний шелковый кушак, закинул вновь ведунью на плечо и ускорил шаг к заветной избушке.

В избе царила беспроглядная ночная тьма, которую слабо рассеивал бледный свет луны, что проникал через небольшое слюдяное оконце. Драгомир, как и все полозы, прекрасно видел в темноте. Едва оказались они внутри избы, как он спустил невесту с рук, кушак на крюк повесил, что в стене торчал для одежи, да в губы Радосвете впился. Он прижимал ее к себе, близость ощутить ее желая. Сердце колотилось о ребра, и казалось, что нечем дышать от желания – дикого, необузданного. Руки князя беспорядочно блуждали по девичьему телу, влажному после реки. Радосвета отвечала на его поцелуи, дышала шумно и судорожно, облизывала его губы в ответ и так же беспорядочно гладила его тело: плечи, грудь, спину, ягодицы.

Драгомира трясло от возбуждения. Хотелось владеть ведуньей безраздельно, брать ее снова и снова, сгорая от наслаждения, и отдавать ей все, что может дать его сильное тело.

Он развернул Радосвету спиной к себе и проложил дорожку поцелуев жадных от ее нежной шеи к хрупкому плечу. Его ладони накрыли девичью грудь, пальцы очертили навершия, и с губ ведуньи сорвался тихий стон. Запрокинула девица голову, и их взгляды встретились. Наклонился Драгомир к невесте и снова завладел ее губами. Одной рукой он смял грудь ведуньи, другой провел вниз по животу да к шелковому лону прикоснулся. Болезненно и сладко заныло в паху. Его тело требовало соединения, возбужденная плоть упиралась Радосвете в поясницу. Драгомир погладил Радосвету между ног – ласково да настойчиво. Выгнулась девица, застонала хрипло.