Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 156 – Екатерина Алешина

Они оба горели от нетерпения. Тонули во взорах друг друга. Он терся о нее, дразня, она мычала в блаженстве.

Рывок вперед. В жаркие, тесные объятия девичьего тела. Она подалась ему навстречу. Слияние тел – такое желанное, необходимое. Сплетение взглядов. Их стоны слились в один. Радосвета закинула ноги на Драгомира, выгнулась ему навстречу. Ближе, еще ближе. Движения рывками – быстро, резко. Теснее, жарче, слаще, острее. Неистовые, жадные поцелуи. Бесстыдные касания. И осмысление, что вот так, как с ним, – больше ни с кем и никогда.

— Еще, еще! Да! – прошептала ведунья и вскрикнула от накатившей неги.

* * *

Однажды князь сдался в плен унынию и утонул в своей скорби. Он позволил колкой стуже проникнуть в самое нутро да сердце его заморозить. Льдом сковать те чувства, что горели в нем ярым пламенем. С холодом в груди, не ведая чувств, жилось немного проще. И Драгомир принял свою долю. «Коли счастье не нашел свое сердечное, значит – не судьба мне», – рассуждал он про себя. И странно ощущал себя в этот миг: тесно сплетались в груди горечь сожаления и смирение перед волею судьбы.

В жизни Драгомира всегда была надежда. Она светила огоньком, что светлячок, даже в темной ночи, в самый мрачный час, да однажды угасла.

И когда он достиг самого дна реки своей печали, когда принял скорбь, как часть себя… в его жизнь ворвалось дивное чудо. Такое нежное да хрупкое. Это чудо само нуждалось в спасении. Они оба так остро нуждались в спасении! И стали друг для друга тем самым дивным чудом…

Князь не мог поверить своему счастью. Оно звенело в сердце вешней капелью, бередило душу возрожденной надеждой. После неистовой страсти они лежали на лавке в объятиях друг друга и тихо млели, обуянные негой. Драгомир прижимал к себе Радосвету, гладил ее спину, бедра, перебирал пряди на ее затылке, вдыхал ее запах, хмелея от восторга и отрады. Он целовал ее сладко, неспешно, наслаждался тем, как она отвечает на его поцелуи.

— От тебя невозможно оторваться, – промолвил он, касаясь нежно губами ее плеча.

— М-м, ненасытный, – ответила с улыбкой девица, подставляясь его ласкам.

Девица разомлела после бани и соития, и Драгомир ласкал ее, упивался ее нежностью да податливой мягкостью. А потом она касалась его, скользила нежными руками по его груди, спине, рукам, и удовольствие от ее прикосновений пробирало князя до самого нутра.

— Ежели кто-то молвил бы мне несколько месяцев назад, что скоро я встречу девицу, которая пленит мою душу, я бы не поверил. Еще и посмеялся бы, – признался Драгомир, скользя ладонью по изгибам Радосветы. – И как же хорошо, что я призвал тебя в ночь Купалы. Коли ведал бы, какой радости себя лишаю и что родной мир тебя губит, так забрал бы еще раньше. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне то мое решение тебя оставить.

Ведунья удивленно воззрилась на молодца да над ним приподнялась.

— Драгомир! Я давно уже не в обиде, ты что! Ежели обиду бы на тебя имела, так тебя к себе не подпустила бы! Уж поверь мне на слово, я могу быть злопамятной.

— Предпочитаешь мстить? – с хитрой улыбкой спросил он.

— Нет. Я просто навеки сжигаю мосты, – молвила ведунья.

Драгомир смотрел на свою невесту, любовался ей. И один вопрос не давал ему покоя, так и просился с языка.

— Рада, я все хотел спросить, но… не спрашивал. А сейчас все-таки спрошу. И больше обещаю бесед об этом не затевать.