Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 153 – Екатерина Алешина

— Никогда еще за мной так не ухаживал мужчина. Как бы не привыкнуть. К хорошему ведь быстро привыкают, – молвила она с блаженной улыбкой и встретилась с глазами князя.

— Привыкай, моя медовая, привыкай. Мне в удовольствие ходить с тобой в парную. Гладить тебя. Касаться…

Его руки поднялись выше, к ее бедрам. Драгомир взял мочало, плеснул еще взвара и принялся неспешно водить им по плечам Радосветы.

— Молви мне, моя шелковая, хорошо ли тебе живется в моих хоромах? По нраву ли жизнь в Златограде? Не обижает ли кто?

— Мне все по нраву, мой князь, – улыбнулась ему девица. – Что-то немного непривычно, а что-то совсем непривычно, но… со временем привыкну. А вот к терему женскому у тебя не привыкла бы и за всю жизнь. Твой поступок согрел мое сердце, – призналась она.

Драгомир улыбнулся в ответ. С ней наедине он становился другим. Расслабленным и умиротворенным. Исчезала суровость, жесткий взгляд становился ласковым, обволакивающим.

— Я ни минуты не сомневался в своем решении. И ничуть не жалею, – молвил он, взял ее ладонь и провел языком по нежной коже запястья.

Наслаждение от этой простой ласки ярко вспыхнуло в теле Радосветы, и девица задохнулась от восторга.

Князь же снова водил по ее коже мочалом со спокойным видом. Дразнился, играл с ее чувственностью, медленно соблазнял.

— Я хочу, моя ведунья, чтобы Златославия стала твоим домом. Чтобы ты ощущала себя здесь на своем месте. Потому что ты и в самом деле находишься на своем месте, – молвил князь, проходя щекоткой нежной по ее икрам.

— Ежели ты всегда будешь таким ласковым со мной, то я и впрямь на своем месте, – пошутила Радосвета.

— Скоро откроется переход меж Землей и Аркаимом, и я смогу провести тебя к брату. Увидитесь с ним, – сообщил ей князь.

— Драгомир… – молвила она на выдохе и обняла его на радостях порывисто, прижалась крепко.

И ощутила, как касаются навершия ее груди его кожи, как глубоко и шумно дышит князь, и новый прилив желания побежал по ее венам. Драгомир продолжал скользить мочалом по ее телу.

— Я тоже хочу за тобой поухаживать, – молвила ведунья, когда Драгомир нежно растирал ей спину, и взяла у него мочало, встала перед ним.

Князь смерил ее жарким взглядом да поближе к себе привлек. Радосвета стояла между его ног, растирала мочалом его плечи и не могла отвести взгляда от его глаз. Свободной рукой она скользила по его влажной коже, рисуя дивные незримые узоры, и мужское тело отзывалось на ее простые ласки столь красноречиво, что ведунья едва сдерживала порыв сей же час оседлать бедра князя. Радосвета с намыленным мочалом спустилась к плоскому животу Драгомира и как бы невзначай, вскользь коснулась рукой напряженной мужской плоти. Драгомир шумно выдохнул, резко подался вперед, ведунью к себе прижал. Девица охнула тихонько, засмеялась.

— Пойдем к ушатам, – молвил князь, и они покинули парную, держась за руки.

В помещении с купелями в углу под потолком висели в ряд несколько ушатов. Радосвета дернула за веревку и вскрикнула, когда ушат опрокинул на нее холодную воду.

— Хорошо-о! – одобрительно молвил рядом с ней князь да головой тряхнул, разбрызгал капли с мокрых русых прядей.

Их взгляды вновь сплелись, и Радосвете стало жарко. Ей чудилось, что от пламени желания, бежавшего по венам, с нее сейчас испарится вода. Князь резко привлек ее к себе, прижал к разгоряченному влажному телу да к губам ее припал в горячем, жадном поцелуе. Радосвета едва не застонала от удовольствия, ощутив его объятия – страстные, несдержанные. Руки Драгомира блуждали по ее изгибам, гладили спину, ягодицы, стискивали бедра. Его губы владели ее губами, сплетались языки, кровь несла по телу дикое вожделение. Ведунья обвила руками его шею, запустила пальцы в волосы, погладила затылок. Князь блаженно замычал да подхватил ее под бедро, к себе прижал, побуждая на него запрыгнуть. Радосвета покрепче обвила его стан ногами и оказалась прижатой к стене. И снова поцелуй – хмельной да неистовый. И сильные руки, что держат ее, не позволяя упасть. Губы князя скользнули по ее подбородку да к шее припали. Горячий язык очертил ключицу, лизнул впадинку под горлом. А потом Драгомир опустил голову и втянул в рот затвердевшее навершие груди. Радосвета со стоном вздохнула, стиснула его плечи. Вожделение обуяло ее, пленило. И хотелось ей с князем таких вещей бесстыдных, что самой было дивно.