Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 134 – Екатерина Алешина

Радосвете не давал покоя вопрос, и она все ж не выдержала да спросила княжну:

— Заряна, а у твоего супруга будущего тоже есть наложницы?

— Были. Но с той поры, как решили мы, что жениться будем, он их замуж отдал. Всех. Девицы красивые, приданое богатое. Наложницами у самого княжеского советника были как-никак! Отчего ж не взять такую в жены? Ах, нет, одна к родителям вернулась с приданым. Но потом, как я слышала от прислужниц, через пару месяцев и она вышла замуж.

Заряна хитро прищурилась, воззрившись на ведунью.

— Что, не на месте сердце, да?

— Не на месте, ты верно подметила, – вздохнула Радосвета. – Я понимаю, что таковы местные порядки, но никак не в силах принять их! Ну не выйдет у меня глаза на это закрывать, не выйдет!

— Да-а, – протянула задумчиво княжна. – Мне проще было. Как только Изяслав замуж меня позвал, я сразу условие поставила: иль я его единственная женщина, иль пусть и дальше ходит холостым. И тогда мой жених пообещал, что распустит свой женский терем. И слово свое сдержал. И знаешь, что молвил мне?

— Что? – Радосвета придвинулась ближе к малахитнице.

— Что ни капли не жалеет об этом! Что и мыслить ни о ком, окромя меня, не может!

— Это так прекрасно! Я тебе даже чуток завидую, – улыбнулась Рада. – Боюсь, что я не смогу поставить князю такое условие. Не то у меня положение.

«Да и жениться, князь, возможно передумает теперь. Решит, что незачем ему ревнивая супруга под боком», – подумала Радосвета, да вслух высказывать не стала свою мысль.

— А когда у вас свадьба? Как и у нас по осени? – вдруг спросила Заряна.

Радосвета в ответ пожала плечами.

— Не ведаю даже. Драгомир об этом не обмолвился ни разу. Может, передумал?

— Не может быть такого, ты что! – заверила ее княжна. – Такими вещами не шутят, не меняют решений. Если только что-то уж очень серьезное, но это не про вас. Не переживай об этом. У нас не принято долго тянуть со свадьбой. Вот увидишь, поженитесь. Осенью, скорее всего, когда работы полевые завершатся.

В ответ на это Радосвета лишь усмехнулась. Нечего ей было на это молвить. Слишком сложно понять свои чувства. Потому что и они – сложные. Ведунья смирилась и приняла, что на отныне ее мир – Аркаим, и на Земле ей жизни не будет. Постепенно за все эти дни, что провела она Златограде и его окрестностях, ведунья сроднилась с этим местом, привязалась к нему. Она и к великому князю привязалась, хоть и противилась этому. И тем стало сложней принимать ей жизненный уклад Драгомира, мириться с ним. Ей странно было представить, что уже совсем скоро она может стать его женой. Слишком мало времени прошло, чтобы успеть все осмыслить. И в то же время где-то в глубине души она желала Драгомира. Всего его желала: тела, души, мыслей, прикосновений. Чтобы он принадлежал лишь ей одной, и ни одна женщина вовек не смогла бы занять место в его сердце, окромя нее.

Ведунья сама себя убеждала, что грезит о несбыточном да желает слишком многого, но ее упрямое сердце мыслило иначе и голоса разума не слыхивало.

Они подошли к прилавку с украшениями, и в этот миг Радосвету окатило волной тревоги. По коже пробежал холодок неприятный, ведунья вздрогнула. Осмотрелась девица по сторонам, да ничего не разумела. И все же что-то ее беспокоило, бередило душу. Радосвета окинула беглым взглядом серьги, зарукавья да бусы с гривнами и вновь стала озираться в попытке осмыслить, что же ее тревожит. Заряна заметила ее смятение.