Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 109 – Екатерина Алешина

Никогда и ни с кем не было так, как с ней. Будто и не было до Радосветы у князя женщин. Так хорошо было, что казалось, будто душа из тела уже летит навстречу ветру.

— Еще хочу, еще! – шепнула она, и Драгомир будто в пропасть сорвался.

Его девица, его невеста, его живительное пламя, что беспощадно топит лед в его груди. Да. Она его. И по-иному быть не может!

«Моя!» – стучало у него в висках.

«Моя!» – рычала внутри звериная сущность.

«Моя!» – срывалось с его губ.

— Моя, – выдохнул Драгомир у ее виска, вбиваясь между ее бедер.

Ведунья с криком выгнулась, ее тело охватила дрожь. И ее наслаждение столкнуло Драгомира в пропасть, за которой оказалось удовольствие бескрайней силы. Его тело сотряс оргазм, из горла вырвалось рычание. Он все еще двигался в ней, расплескиваясь в ее теле белым пламенем и удерживая свое тело, чтобы не наваливаться на Радосвету всей своей тяжестью.

Лизнул напоследок меж грудей, тронул губами навершия и лег рядом с ведуньей на ковер из маковых цветов и трав, неохотно покинув ее тело. Князь уже чуял всем своим нутром, что этой пламенной девицы ему отчаянно мало. Он хотел ее еще. Снова. Такую сладкую, такую страстную.

Сумасшествие. Вот что это было. Он все же поддался искушению и сейчас лежал, обуянный негой, плотским удовольствием, и ни капли не жалел, что изведал этот плод – запретный, да больно вкусный.

Драгомир вздохнул полной грудью, вдыхая сладкий запах от волос Радосветы. В груди было жарко. И легко. И чувство, будто медленно тает лед, отпускает стужа. Внутри зажегся робкий луч надежды. Князь и не осознавал, как утомило его чувство вечной мерзлоты. И в глубине души он желал поддаться этой глупой надежде, позволить себе хоть немного простого земного счастья. Но сердце князя уже сжималось в предчувствии горечи.

Драгомир давно уже осмыслил, что нет для него в этой жизни ни простого счастья, ни надежды.

* * *

Мрак сгустился над полем: то на полноликую луну наползали тучи. Радосвета смотрела на темное небо и силилась объять необъятную мысль, что прежняя жизнь ее окончена, и возврата к ней не будет. Теперь перед ней лежала иная тропинка, в мире чужом и неизведанном. И как по ней ступать, куда и для чего, растерянная девица не ведала.

В Аркаиме Радосвета смогла уйти от цепких лап смерти, но ценой ее жизни стало одиночество. Мыслить о том, как тяжко брату без единой весточки о ней, ведунье было скорбно.

В этом мире, полном колдовства и древней ворожбы, все ее научные знания превращались в пыль. Здесь они не работали и силы не имели. Вот как ей объяснить наукой свое исцеление чудное? Радосвета не смогла, как ни толковала.

А еще в этом мире, ежели мужчина был богат и знатен, ему не возбранялось многоженство. И с этим молодой ведунье тоже предстояло мириться. Только сможет ли она принять такой порядок? Сможет ли смириться с тем, что ежели этот мужчина – ее будущий супруг, то никогда не будет он ей принадлежать всецело? Нет. Конечно не сможет.

Она чуяла, что нельзя поддаваться соблазну, нельзя отдаваться этому мужчине, нельзя его желать, а проникаться к нему чувствами – тем боле. Чуяла, да не смогла устоять, как ни силилась. Кто знает, сколько ей отмеряно внимания княжеского да нежности? Как долго она будет интересна князю? Ревность и отчаяние загорелись в Радосвете, заливая грудь болезненным жаром. Ее неумолимо тянуло к князю, он будил в ней слишком острые чувства.