Книга Обсидиановый огонь, страница 155 – Айза Таллер

— Умею. Но хочешь сказать, та еда была вкусной?

Я нахмурилась, продолжая изучать рыбу с подозрением:

— Не помню, — призналась я.

— Вот именно! — он взял свою порцию и подсел к нам. — Моя сестра всегда делала вид, что подобные удовольствия ей чужды. Сотворить можно что угодно… Но, — он насадил на медную вилку кусок белой мякоти, поднес его ко рту и прикрыл глаза с выражением почти неприличного блаженства. — Это будет та еще дрянь, годная лишь на то, чтобы набить желудок.

Словно в подтверждение его слов, мой живот громко заурчал.

— И вообще, не понимаю, почему это тебя удивляет, — продолжил он. — Мне досталось тело, а тело требует еды. К тому же это… вкусно. Смертные наслаждения — лучшее, что есть в этом мире. Еда. Вино. Секс. А в идеале — все вместе, — он бросил короткий взгляд на Аурелию. — И с любимой женщиной.

Аурелия невозмутимо жевала, но уголки ее губ едва заметно приподнялись.

— Да съешь ты уже эту несчастную рыбу, — бросил он мне.

И я накинулась на еду. Рыба была горячей, нежной, с хрустящей корочкой и привкусом трав — розмарин? Базилик? Масло обжигало язык. Я ела жадно, совершенно забыв о приличиях, и мне было абсолютно все равно, как это выглядит со стороны. Я закрыла глаза и едва смогла сдержать стон.

— Ну? — Мор приподнялся со своего места, нависая надо мной и наблюдая за тем, как я поглощаю рыбу и овощи вприкуску с оливками и сыром.

— Фто ну? — переспросила я с набитым ртом.

— Как тебе?

— Ффусно!

— Вкусно? — он разочарованно вздохнул. — И это все?

Я вздохнула и, прожевав, добавила:

— Великолепно. Божественно, — я задумалась на мгновение. — Мой язык сошел с ума от счастья. Вкуснее этого я не ела ничего и никогда в жизни.

Он удовлетворенно кивнул:

— Так гораздо лучше.

Покончив с едой, я откинулась на спинку стула. Живот округлился до неприличия, и казалось, что в меня больше не поместится ни крошки, даже если Мор лично пригрозит отправить меня за грань. Пожалуй, теперь было понятно, почему он предпочел провести вечность в этом месте. Я была сыта и почти… почти спокойна. Если бы не тьма, свернувшаяся коконом вокруг сердца, и золотая нить, упрямо тянущая меня на север. Море за окном шумело и манило к себе. Но у меня оставалось еще одно дело.

— Мне нужен нож. Или ножницы, — попросила я.

— Я надеюсь, ты не собираешься всадить их себе в горло? — мягко поинтересовался он.

Я прикусила губу:

— Нет. Мне нужно остричь волосы.

Мор и Аурелия замерли.

— Ты уверена? — спросила она.

Да. Нет. Не знаю. Проклятье, у меня не было ответа на этот вопрос! Волосы были единственным, что мне всегда нравилось в собственном облике. Я расчесывала их перед сном, заплетала в косы, украшенные золотыми лентами в храме, и распускала во Фростхейме. Пальцы Рагнара путались в них, когда его губы скользили по моей коже. А потом… потом Эйрик хватал меня за них, когда угрожал изнасиловать на полу той комнаты в Бездне.

Я нервно сглотнула.

Теперь они висели безнадежно свалявшимися прядями. Я попыталась промыть их в купальне. Вода смыла с них грязь, но два месяца без расчески и ванны сделали свое дело. Вместо привычных волн и кудряшек — сплошные колтуны.

Я снова часто-часто задышала. Это всего лишь волосы. Ненавижу.

— Да, уверена, — сказала я наконец. — Их все равно уже не расчесать.