Книга Сообщница Злодея, страница 149 – Ханна Николь Мерер

— Плачь.

Её тело повиновалось приказу, словно именно он, а не она, управлял её чувствами.

— И если кто-нибудь посмеет хоть словом устыдить тебя за это, я утоплю их в луже твоих слёз. – Он хитро ухмыльнулся. – Говорят, утопление – самый мучительный вид смерти.

Эви рассмеялась сквозь застилавшее зрение марево, одной рукой смахивая слёзы со щеки, а другой игриво толкая его.

— Ты помнишь, как я говорила это в деревне Сердца?

— Я помню всё, что ты говоришь. – Хитрость исчезла, осталась лишь искренность – и та боль, что вызывал в ней каждый раз этот человек.

Она осторожно прикоснулась к его лицу, и он замер. Щетина на его подбородке колола ей ладонь. Она провела большим пальцем по его скуле и прошептала:

— Кажется, это лучший подарок на день рождения.

Мгновение разлетелось на осколки от выражения его лица.

— Что?!

Она отшатнулась от этого возмущённого восклицания. Что же она сказала не так?

«Не… Не “не понимай”, что ты сделала не так, Эви!»

«Ох, даже для меня это слишком».

— Что? Что я сказала? – взвизгнула она.

— Твой день рождения не сегодня. – Он взмахнул рукой, словно мог разрубить эти слова пополам.

Эви посмотрела налево и направо, проверяя, не притаился ли кто в углу, готовый выпрыгнуть с криком: «Попалась!»

Но никого не было. Это была не шутка, просто обычный ежедневный абсурд, в который превратилась её жизнь.

— Сегодня, – осторожно сказала она. – Дни рождения для тебя особенно травматичны? Из-за торта? Из-за шариков? – Она ахнула, хватая его за руку. – Ой, сэр, вы боитесь воздушных шариков?

— Нет, Сэйдж! – взревел он.

Она торжественно кивнула.

— Значит, шутов.

— Я не боюсь шутов!

Кингсли звякнул своей цепью, возникая из ниоткуда с табличкой: «ЛГУН».

— Вон отсюда, шпион! – крикнул Тристан, распахивая дверь.

Кингсли показал ему длинный язык и пополз прочь с черепашьей скоростью.

— Грёбаная лягушка. – Тристан потер виски и повернулся к Эви. На его лице была такая ярость, что она попятилась, пока не упёрлась в стену спиной.

— Стой здесь, – приказал он и вышел вслед за Кингсли, захлопнув дверь.

Она фыркнула.

— Ага, щас.

Она схватилась за ручку и дёрнула. Дверь не поддалась. Злодей знал её слишком долго и слишком глубоко, чтобы поверить, что она будет сидеть смирно.

Она снова потрясла ручку, и жгучий гнев вскипел в крови, лицо залилось краской, а шею закололо от жара. Она ударила кулаком в дверь.

— АХ ТЫ Ж СУКИН СЫН, ТРИСТАН! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Злодей запер её.

— Где Эви? – настороженно спросила Клэр Маверин, пока Тристан с мрачной целеустремлённостью носился по верхней палубе, а Кингсли скакал чуть впереди него.

— Я запер её в каюте.

Кингсли остановился, чтобы шлёпнуть перепончатой лапкой себя по лбу.

— Эм… – Клэр облизала губы и почесала бровь. – Уверена, лучше не спрашивать, но, э-э… зачем?

— Татьянна! – рявкнул Тристан, добежав до целительницы за два длинных шага, и обе женщины отступили на несколько шагов под его взглядом.

Кингсли суетился, пытаясь успеть дописать на табличке «НЕ НАДО», но к тому времени, как он её поднял, было уже поздно.

Клэр инстинктивно выхватила пузырёк с зелёными чернилами, сжала шарик на конце и брызнула жидкостью Тристану прямо в глаза.

Зелёные чернила, несмотря на цветовое соответствие, не имели ничего общего с кожей Александра. Насколько он мог судить, они жглись – очень сильно. Тристан схватился за глаза и взревел: