Книга Сообщница Злодея, страница 125 – Ханна Николь Мерер

Мин и Андреа – буквально две тени Кили – обняли её, и все трое на мгновение застыли вместе, прежде чем Кили высвободилась. Кивнув Гидеону, она направилась в сторону дворца.

Гидеон, спотыкаясь, поплёлся за ней на тайную тропу, которую они наметили как лучшую точку, чтобы перехватить следующую смену гвардейцев до того, как те доберутся до потайного хода. Следовало хранить молчание – если кто-то услышит их приближение, всё кончено, и их сложный план окажется напрасным.

Но Гидеон был Сэйджем.

Так что, продержавшись примерно тридцать минут, он раскрыл рот, и слова хлынули наружу:

— Тебя так слушаются, можно почти поверить, что твой отец и впрямь был королём.

Кили на ходу резко приложила пальцы к губам и прошипела:

— Мой отец, если письма вообще от него, – мошенник. Письма были уловкой моей опекунши, чтобы обмануть меня и не дать сбежать из её дома. Насколько я знаю, она кому-то заплатила за них, а то и сама написала.

Она рассказала ему об этом час назад, у пруда. О том, что её отец был шарлатаном, который зачал Кили с женщиной, никогда не хотевшей детей, а затем бросил дочь с матерью. Но она часто получала письма от своего предполагаемого отца, и он придерживался лжи, которую Кили рассказывали с самого детства.

Будто её отец – король, а её саму прячут для её же безопасности.

— Я до сих пор не понимаю, зачем она это делала, – сказал Гидеон.

Кили, казалось, сосредоточилась на кустах, в которых они устроили засаду на королевских гвардейцев, но прервала оценку обстановки, чтобы сардонически приподнять бровь.

— Уж ты-то должен понимать, как это, когда наделённый властью человек использует твоё неведение против тебя. Король знал, чей ты сын, всё время твоей службы. Моя опекунша хотела, чтобы я была паинькой, поэтому рассказывала мне всевозможную ложь, а когда я плохо себя вела…

Она замолчала, Гидеон похолодел, и они оба замерли в укрытии среди кустов.

— Что? – прошептал он.

Она дотронулась до обожжённого кончика косы.

— Она прижимала меня к полу, иногда даже связывала, и… состригала волосы.

«Не дай им состричь мне волосы. Прошу тебя».

У Гидеона внутри всё сжималось от гнева при мысли о маленькой девочке с золотыми локонами, прижатой к полу. Она кричала? Ждала и надеялась, что кто-нибудь придёт за ней, или сопротивлялась?

Не успел он спросить, как один из Славных гвардейцев показался на вершине холма, а за ним и второй. В следующее мгновение Кили ахнула, когда стрела, свистнув, вонзилась первому в глаз, а вторая пробила голову другому.

Кили выпрямилась и медленно повернулась к Гидеону, который держал арбалет у плеча. Увидев её поднятую бровь, он опустил его и виновато поморщился.

— Прости. Ты хотела сделать эту часть сама?

Кили теребила конец косы – нервная привычка, от которой в груди Гидеона всё горело. Он надеялся, что это изжога.

— Нет, всё в порядке, сэр рыцарь. Рада, что ты вносишь свой вклад.

Она похлопала его по плечу, обошла и заправила свои густые пряди под доспехи, а остальные – в шлем, который затем надела, скрыв лицо.

— Готов?

— Пойдём освобождать будущую маму.

Гидеон хлопнул в ладоши, поправил собственный шлем, теперь видя лишь медовые глаза Кили. Было утешительно знать, что, даже если её губы и не улыбались, глаза сияли и смеялись.

Лёгкость между ними продлилась недолго. Гидеон встал в ту же стойку, что принимал каждый день, сколько себя помнил. Кили последовала его примеру, и устроенный накануне инструктаж сработал почти идеально, учитывая минимальную практику.