Книга Сообщница Злодея, страница 127 – Ханна Николь Мерер

— Чувствую себя лишним, – проворчал он.

— Я бы сказала «избыточным», но, полагаю, смысл тот же, – усмехнулась Кили, и то самое чувство, похожее на пинок в голень, стало похоже на удар ядром в живот.

— Значит, ты понятия не имеешь, кто писал тебе те письма, пока тебя держали взаперти? Тебя никто не навещал? – спросил Гидеон, пытаясь осмыслить её историю до того, как они доберутся до гивра.

Кили покачала головой, смахивая свободной рукой паутину с пути.

— Нет. Там были только я и моя, э-э, «мать». От него у меня только письма.

— Не стану её хвалить, но ты получилась неплохой, несмотря ни на что.

— Это был комплимент? – сощурилась Кили.

— Боюсь, что да.

— Смотри, чтобы этого не повторилось. – Слова прозвучали ехидно, но в голосе явно слышался смех.

Гидеон слегка пробежался, чтобы снова поравняться с ней.

— Значит, это действительно просто совпадение, что автор писем к тебе подписывался королём? Никакой связи с нашим предателем?

Кили ответила твёрдо и искренне:

— Нет. Кем бы ни был предатель, он не имеет ко мне никакого отношения. Хотя…

— Хотя? – подсказал Гидеон.

— Хотя полагаю, что тот, кто помогал матери водить меня за нос, мог искать мести за потерянную должность. Когда я сбежала в Маньяк-мэнор, ещё девочкой, Злодей сжалился надо мной и дал работу. Письма стали не нужны. С матерью я с тех пор не общалась.

— Он нанял двенадцатилетнюю в Бесславную Гвардию? – возмутился Гидеон.

Кили рассмеялась, и это был радостный, хрипловатый звук.

— Нет, конечно нет. Я сортировала документы, пока мне не исполнилось семнадцать. Вскоре после этого я вступила в ряды гвардии.

Кили впечатляла, и это была огромная проблема.

— Ладно, что ж. Это хоть какая-то зацепка. Закончим здесь, потом расскажем Злодею и попробуем отследить письма.

У Кили напряглись плечи, но, прежде чем Гидеон успел спросить, в чём дело, громкий визг прокатился эхом по самому длинному коридору слева. Визг страдания. Визг агонии.

— Гивр, – проговорила Кили, приподняв забрало шлема, она кривила лицо.

— Бежим! – крикнул Гидеон, бросаясь по коридору.

— Ей больно, – сказала Кили, бегущая рядом с ним. Он заметил, что она прижала руку к груди, словно существовала невидимая нить, тянущая их всех из всех женщин, когда одной из них больно.

Гидеон заставил ноги двигаться быстрее и скривился.

— Будем молить богов, чтобы это были не родовые схватки, иначе наша спасательная миссия только что стала гораздо опаснее.

Тем временем в замке…

Бекки сердито рассматривала цветок памяти, растирала пышные лепестки между пальцами, и её так и подмывало рвать их один за другим, пока ничего не останется. Пусть растение умрёт и уйдёт обратно в землю. Она уже почти решилась, уже почти – но тут за спиной появилась Нура Сэйдж и протянула к растению руку.

— Сидишь тут одна со зловещим видом, – сказала Нура, сочувственно улыбаясь, и опустилась на пол рядом с Бекки, напротив дверей в подземелье. – Я слышала, малыш Роланд приехал.

— Он уже не малыш.

Получилось более язвительно, чем хотела, но Нура не обиделась. Она просто хмыкнула и сложила руки на коленях.

— Да, он, видимо, уже достаточно взрослый, чтобы делать ошибки, верно?

Бекки провела большую часть юности, пытаясь поместиться в коробки, которые были слишком тесны для неё, а потом обнаружила, что без рамок чувствует себя свободной и довольной тем, какая она на самом деле. Предательство матери попыталось вновь запереть её в коробку, и Бекки несколько недель активно боролась с этим. Она никогда не вернётся к той версии себя, которую лепили мнения окружающих.