Книга Сообщница Злодея, страница 118 – Ханна Николь Мерер

Включая брата Клэр, скорее всего, переживавшего жесточайшие мучения от перспективы провести ночь с женщиной, которой, казалось, он твёрдо решил не обладать.

«ТУЖЕ».

За табличкой Кингсли последовал указующий перепончатый перст, направленный на цепь на другой лапе.

Татьянна поправила ему корону.

— Александр, уже достаточно туго, этого хватит. Я не позволю нарушить кровообращение в твоей бедной маленькой лапке.

Татьянна вздрогнула. Халат, который она раздобыла, был необъяснимо розовым. А может, и объяснимо; Клэр всегда полагала, что Тати может учуять этот цвет с закрытыми глазами.

— Клэр? Что это? – спросила Татьянна, указывая на брошенное письмо Лиссе.

Там было написано: «Пожалуйста, приходи к отцу, маленькая Лисса. Позволь ему извиниться. Позволь ему загладить вину». Почерк был аккуратный, со странными диагональными чёрточками над «т».

Но Татьянну встревожили не слова, а светящиеся кляксы, которые начали проявляться под жёлтыми чернилами, забрызгавшими страницу.

— Жёлтые чернила раскрывают секреты. – Клэр наблюдала, затаив дыхание, как кляксы прояснялись, показывая…

БА-БАХ!

Приступы Кингсли решили триумфально вернуться, и он лишился рассудка так же быстро, как и вернул его. А в животном состоянии всё, что понимал Кингсли, – что он прикован к чему-то очень тяжёлому.

Это он и использовал себе на пользу.

— Александр, стой! – закричала Клэр, когда тот попытался подпрыгнуть, опрокидывая грузом на лапе свечи, книги и наконец – трагически – большую банку чёрных чернил. Чёрные чернила не могли удержать магию Клэр, зато отлично гасили её. Письмо утонуло в луже тьмы, и слова потерялись.

Навсегда.

Скорбь впилась когтями в самые потаённые уголки её сердца, пока она смирялась с фактом, что вновь подвела брата. Вновь подвела саму себя.

— Александр! – взорвалась она и тут же захлебнулась виной, увидев, каким пристыжённым выглядит принц.

Как он полон раскаяния.

— Ещё один приступ, – сказала Татьянна, и в её голосе звучало куда больше сочувствия, чем Клэр смогла бы сейчас выказать, хотя всё, что пошло не так в последние мгновения, было следствием её же собственных глупых решений. – Что это были за пятна? – спросила Татьянна, проводя изящным пальцем по краю страницы.

— Не знаю, – ответила Клэр, промокая чернила ближайшим пледом, но безнадёжно; какая бы подсказка ни начала проявляться на странице, её больше не было.

Кингсли поднял табличку, и Клэр подумала, что будь ей поменьше, чем двадцать и шесть лет, она бы бросилась на пол и разрыдалась.

«ПРОСТИ».

За этим последовал самый жалкий звук, который когда-либо издавала лягушка. Если подумать, всё-таки можно броситься на пол и разрыдаться. Если какой-то группе людей и нужно подобное, так именно двадцатишестилетним женщинам.

— Всё в порядке, Александр. В поместье есть ещё письма. Мы проверим их, когда вернёмся.

— Если вернёмся.

— Татьянна! – отчитала её Клэр, шагнув к ней, но остановилась, когда под ногой ушла в пол скрытая панель. Должно быть, давление привело в действие потайной механизм на петлях, потому что, стоило ей поднять ногу, как стеллаж у стены отъехал, открыв тёмный коридор за ним.

— Потайной ход! – Татьянна слишком уж радовалась этому открытию. – Наконец-то началось интересное. Пошли! Посмотрим, куда он ведёт.