Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 10 – Елена Кара

Мне безумно захотелось бросить его на мокрый камень площади, и уйти. Просто уйти. Найти Элизу, схватить её за руку и бежать. На север, за моря, туда, где нет Ордена, нет канцлеров и законов, требующих крови невиновных.

Но я знал, что Варен найдёт нас. Он находит всех и всегда. Его щупальца проникают всюду.

Я сжал кольцо в кулаке так сильно, что металл впился в кожу ладони, оставляя глубокий, болезненный отпечаток герба. Боль была хорошей. Она была реальной и она отвлекала от всепоглощающего страха.

«Я вернусь с победой или не вернусь вовсе», — подумал я, повторяя старую клятву, и тут же с горечью осознал, что оба варианта означают одно и то же: конец. Конец моей чести. Конец моей души.

Я медленно надел перчатку, пряча кольцо и кровавый отпечаток на ладони. Выпрямился. Дождь продолжал стекать по лицу, но я больше его не чувствовал. Внутри меня всё вымерзло.

Я повернулся и пошёл к конюшне, где уже ждали мои люди.

Глава 6

Голод — это не боль. Боль кричит, требует, заполняет собой всё. Голод молчит. Он подкрадывается на цыпочках, обвивает желудок и медленно вытягивает силы, пока кровь не превращается в воду.

Три дня я ела только похлёбку из болотных грибов. Жёстких, скрипучих на зубах, с привкусом тины и мокрой земли. Мука кончилась неделю назад. Сало — ещё раньше. Крупа держалась дольше всех, но и она тоже закончилась. Остались только грибы. Они были везде — стоило шагнуть за порог, как они лезли из-под мха, из гнилых пней, из каждой щели. Белые, серые, коричневые. Я ненавидела их. Ненавидела запах, который въелся в кожу, в волосы, в самую мою суть.

Я сидела у очага и смотрела, как в котле кипит мутная жижа. Живот сводило, но есть не хотелось. Тошнота подступала к горлу.

— Хватит, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло, потому что я давно не произносила ни слова. Отражение в чёрной воде котла смотрело на меня впалыми глазами. — Ты не кикимора болотная, Велена. Ты человек. Тебе нужно мясо, хлеб и соль.

Я вышла наружу. Туман стоял стеной, молочно-белый, плотный. Воздух пах гниющими листьями. Я знала каждую кочку на своём островке, каждую тропу, которая держит вес, а не тянет вниз. Но сегодня даже знакомые места казались чужими. Мир сжался до размеров пустого желудка.

Грибы. Опять грибы.

Я опустилась на колени у старого пня, покрытого бархатным мхом, и начала срезать шляпку за шляпкой ножом с костяной рукоятью. Хрусть. Хрусть. Как хворост в костре.

— Я больше так не могу. Надо сходить в деревню, — сказала я вслух.

До Старого Брода по сухой земле было два часа ходьбы, но для меня, через топь, дорога была намного короче.

Когда я в последний раз выходила к людям, всё прошло гладко: корзина черники, пучки зверобоя, мешочек сушёных грибов — и я вернулась с мукой, салом и куском мыла. Торговка Марта даже улыбнулась, отпуская мне товары, но сейчас идти в деревню было опасно. Меня могли искать.

После злополучной встречи с канцлером, я не уходила дальше опушки, не имея возможности даже поохотиться, но голод точил меня изнутри, забирая последние силы. Сколько я ещё протяну на грибах, прежде чем загнусь? Думать об этом не хотелось.

Надо сделать всё очень быстро.

Ни с кем не вступать в разговоры, нигде не задерживаться. Зайти в таверну и обменять грибы на продукты, потом вернуться домой.