Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 91 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Экономка покивала, и все закрутилось.

До вечера Саша работала в гостиной — читала газеты, изучала письма, просматривала список испорченных писем и думала: почему именно эти конверты? Из-за знатности отправителей? Или это какой-то намек?

Настоящие злодеи любят вести свою деятельность как тонкую игру — давать подсказки, наслаждаться процессом, а не только результатом, да еще и злятся на тех, кто ломает выстроенные схемы… А Саша ломала.

Не говоря уж о том, что она должна была погибнуть от лихорадки еще почти два года назад в дешевых меблированных комнатах. Дальше она ведь тоже, получается, вмешалась — если бы не она, Терезия Ольденбургская попросила бы о помощи родственниц, искала бы директрису среди приближенных…

Мысль промелькнула, как молния.

Александра схватила лист бумаги и написала письмо герцогине. Вежливое, тактичное, с благодарностью за поздравления и венок. Потом велела горничной принести апельсин и написала еще одно письмо — между строк с вежливыми благодарностями. Измяла лист, положила в конверт и сделала приписку прямо на конверте:

— Мне очень неловко, ваша светлость, но в нынешней ситуации любое письмо лучше всего хорошо прогладить утюгом, чтобы не принести в дом болезнь.

После этого Саша передала письмо дворнику, велев немедля доставить герцогине Ольденбургской, не прогревая в печи. Тот удивился, но заметил приписку, нахмурился и мрачно кивнул, сказав, что отправит бумагу особой почтой.

Александра лишь слабо улыбнулась и взялась за письмо генералу Бенкендорфу. Он, скорее всего, не прочтет ее записку, но, возможно, секретарь пришлет нужную информацию?

Вопрос же Саша задала самый простой — кто должен был занять место директрисы благотворительной школы, по мнению Особого отдела? Герцогиня ведь подавала в канцелярию не одно имя?

Ответ от генерала прилетел почтовой «птичкой» на очень тонкой бумаге — четыре имени. Два из них Александра слышала впервые — кто-то из дальней немецкой родни, а вот два другие заставили ее тихонечко хмыкнуть.

Строганова и Меншикова.

Нет, не знаменитые графиня и княгиня претендовали на место директрисы скромной благотворительной школы, а их дальние родственницы. Увы, в этом мире википедии не имелось, так что Саша, поразмыслив, вызвала в гостиную учителя этикета, приглашенного герцогиней, предложила ему чаю и спросила, что он знает о дамах, которых прочили на место Александры.

Тот сначала смутился, но Саша сумела его убедить, что эта информация нужна ей, чтобы избежать ошибок:

— Полковник сообщил мне, что после окончания карантина нас приглашают ко Двору. Вероятно, там будут эти дамы… Не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию.

Такой аргумент мосье Лакост принял и поначалу пространно описывал внешность этих дам. Мол, не красавицы, не яркие, скромного поведения и весьма скудного обеспечения.

— Правда, к мадемуазель Строгановой благоволит графиня Бобринская-Толстая, а мадемуазель Меншикова иногда обращается за помощью к своему сиятельному дяде, морскому министру, что дает им порой некоторые преимущества. Но я не думаю, мадам, что вы их встретите на приеме в вашу честь…

— Герцогиня Ольденбургская пригласила меня на заседание благотворительного комитета, полагаю, там эти дамы могут оказаться. Школа не успела еще заявить о себе всерьез и весьма нуждается в деньгах, — вздохнула Саша.