Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 70 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Я благодарна вам, господин прапорщик. Что же случилось сегодня?

Медведев стиснул зубы, словно собирался в атаку.

— Ее величеству доложили о вашем непристойном поведении…

— О моем? — Саша приподнялась, держась за подлокотники кресла, но поняла, что для нее это слишком, и упала на спинку обратно.

— О вашем, — подтвердил прапорщик. — Я виноват… Позволил распространиться сплетням…

— Оставьте, господин Медведев, — отмахнулась слабой рукой Александра, — сплетни как вода, всегда просочатся… Что же сказала на это ее величество?

— Школа все еще на карантине, но… Императрицу могут заставить действовать так, как в таких ситуациях принято. Кумушки уже понесли слухи о том, что ветренная особа не достойна управлять школой, имеющей отношение к царской семье!

— Что вы предлагаете делать, господин Медведев? У вас есть план?

— Есть, — прапорщик не поднялся с колен, но позволил себе взять бледную и слабую руку Александры в свою: — Я послал записку отцу Михаилу. Он в курсе нашей ситуации, документы на брак давно у него. Он придет сюда и… обвенчает нас ввиду возможной смерти невесты… Если вы, конечно, согласитесь…

Саша поперхнулась воздухом, закашлялась, и Медведев тотчас подал ей стакан морса и долго смотрел, как она пьет, утирает слезы платком, случайно завалявшимся в кармане по сути дела домашнего халата, а потом долго молчит, глядя на него.

— Господин Медведев, — сказала наконец Александра, — я понимаю ваше рыцарское желание спасти мою репутацию, но скажите честно, что вы будете делать, если когда-нибудь — через год, два или десять лет — пожалеете о том, что поступили благородно? Я не изменюсь. Эта школа все еще важнейшая часть моей жизни, без которой я, возможно, сломаюсь и погибну.

Прапорщик тяжело нахмурился.

Под пристальным взглядом Саши он не стал лепетать о неземной любви, ярких чувствах и несомненном счастливом будущем.

— Я всегда считал, что для счастливого брака нужно приложить усилия, — сказал он. — Правда, в своей жизни я видел ситуации, когда усилия ничему и никому не помогали… В этом случае, я полагаю, честнее будет разъехаться по разным домам, разделив доходы, и вести собственную жизнь, соблюдая приличия и не ущемляя детей.

— Мне нравится ваш ответ, — призналась Александра, — надеюсь, вы не забудете эти слова, когда нас соединят узы брака. И еще… Ефим Александрович, вы же понимаете, что я пока не могу выполнять супружеский долг? — при последних словах Саша покраснела, ругая белую кожу Шурочки и ее искреннее смущение перед подобными темами.

— Я счастлив вашим согласием, Александра Николаевна, и не посмею ни на чем настаивать, пока вы нездоровы. Прошу лишь не отвергать моих ухаживаний и позволить мне быть рядом с вами… чуть больше, чем раньше.

— После венчания, — мягко кивнула Саша, забирая руку.

— Я узнаю, пришел ли отец Михаил, — сказал Медведев, поднимаясь. — Прислать вам горничную?

— Да, пожалуйста, — медленно кивнула девушка, чувствуя, как с теплом мужской руки ее покидают последние силы. Ох, рано она поднялась!

Матрена примчалась через пять минут.

— Господин прапорщик сказал, сейчас батюшка придет! Велел вас к венчанию собрать!

— У меня сил нет, Матреша, придумай что-нибудь, ты ведь знаешь, что где лежит…

Горничная озадачилась, покрутилась у сундуков — теперь в спальне Александры стояло два сундука: один с повседневными вещами, второй с зимними и праздничными. Потом полезла в сундук с праздничными нарядами и принялась доставать платье из того самого сливочного бархата, который подарили Саше купцы.