Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 60 – Лина Грин

И, судя по дате на документе, Палата знала о её исследованиях ещё до исчезновения.

— Почему вы никогда не рассказывали мне об этом? — спросила Лора, не поднимая глаз.

— Потому что не знала, что именно она оставила после себя. Я думала, что все документы исчезли вместе с ней.

— А если её исчезновение связано с этими исследованиями?

Олли медленно кивнула.

— Тогда тебе стоит подумать, прежде чем продолжать.

Лора посмотрела на фотографию. Женщина на снимке улыбалась совсем немного, но в её лице было что-то упрямое и спокойное. Она не походила на человека, который легко отказывается от начатого дела.

— Я не могу просто бросить лавку, — сказала Лора. — Не после всего, что произошло.

— Я знаю.

— И если Эстель действительно нашла другой способ поддерживать магию, я хочу понять, как он работал.

Олли вздохнула.

— Тогда тебе придётся найти её остальные записи.

— Они могут быть в подвале.

— Но туда теперь запрещено входить.

Лора посмотрела на связку ключей, которую Олли принесла утром. Среди них был тот самый длинный ключ с потемневшей деревянной биркой. Она подняла его к свету.

На обратной стороне бирки обнаружилась едва заметная надпись, которую прежде скрывал слой грязи:

«Архив. Не открывать до последней чашки».

Лора почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Думаю, Эстель оставила нам ещё кое-что.

— Возможно, — осторожно ответила Олли. — Но сначала нужно решить, как вернуть тебе право работать. Без лавки у тебя не будет ни денег, ни времени, чтобы искать ответы.

Лора собрала документы в аккуратную стопку и положила фотографию Эстель сверху.

За окном зажглись первые фонари. Их оранжевый свет отражался в стекле, делая комнату похожей на старую фотографию, которую кто-то случайно оживил.

Внизу, на первом этаже, стояла опечатанная книга рецептов. На двери висело распоряжение о запрете деятельности, а в казначействе уже готовили документы для предстоящего аукциона.

До конца срока оставалось всё меньше времени.

Но теперь Лора знала имя женщины, которая открыла эту лавку до неё, и понимала, что её исчезновение было связано не с неудачным экспериментом, а с попыткой изменить порядок вещей.

Она ещё раз посмотрела на надпись на ключе.

«Не открывать до последней чашки».

Лора не знала, что именно Эстель имела в виду, но впервые за всё время почувствовала, что оставленная ей лавка была не случайностью. Кто-то очень давно подготовил путь, по которому она теперь шла, и, возможно, именно в подвале находился ответ на вопрос, почему ключ из жестяной банки привёл её именно сюда.

С тех пор как Палата запретила работу лавки, Лора научилась различать несколько видов тишины.

Была та утренняя тишина, когда город ещё только просыпался, за окнами проезжали первые трамваи, а в соседних домах начинали топить печи. Была вечерняя, наполненная далёкими голосами и звоном посуды из открытых окон. И была та, что поселилась в лавке после запрета: тяжёлая, неподвижная, словно помещение постепенно забывало, для чего его строили.

Лора по привычке приходила сюда рано, проверяла запасы, протирала прилавок и переставляла чашки, хотя покупателей всё равно не было. Она не могла заставить себя сидеть в комнате наверху, пока внизу пылилась вывеска с нарисованной тыквой, а на двери висела табличка о временном закрытии.