Книга За гранью Самайна. Наследница, страница 8 – Анна Айдарова

— Гвен…

— Тебе всё равно, потому что она полукровка? Человек? — Она произнесла это почти шёпотом, и оттого вопрос прозвучал хуже любого крика. — Ты думаешь, что она должна сама разбираться со своими проблемами, потому что всё равно никогда не станет такой, как ты?

Я не сразу ответил.

Не потому, что не знал, что сказать. Потому что на мгновение мне показалось, что я ослышался.

— Ты действительно так обо мне думаешь?

— Я не знаю, что думать, Эйрнан! — Гвен смотрела мне в глаза с такой яростью, что можно было задохнуться. — Я прихожу домой, а ты говоришь, что отпустил нашу дочь на Самайн с друзьями, и даже не понимаешь, почему я беспокоюсь!

— Я понимаю, почему ты беспокоишься. Я не понимаю, почему ты решила, что мне всё равно.

— Потому что…

Я смотрел на неё и пытался понять, когда именно она пришла к этому выводу. Может быть, давно. Может быть, сегодня, за несколько минут до того, как вошла в гостиную. Может быть, это было не решение, а усталость.

— Договаривай, — спокойно разрешил я. — Договаривай то, что ты хотела. Но знай: я никогда не относился ни к Эл, ни мальчикам иначе из-за того, что они полукровки. Это мои дети. И напомню тебе, их мой холм признал.

— Тогда веди себя как отец!

Я мог бы ответить. Мог бы напомнить ей, сколько ночей провёл у кровати заболевшего ребёнка, сколько раз вставал раньше всех, чтобы приготовить завтрак, сколько раз забирал детей, когда она задерживалась на работе. Мог бы перечислить всё, что делал для семьи, и спросить, почему этого оказалось недостаточно.

Только вот любовь не могла стать убедительнее от того, что я мог предъявить доказательства.

— Я стараюсь, — сказал я.

Гвен коротко рассмеялась.

— Ты всегда стараешься, Эйре. Только я больше не знаю, для кого именно.

Все бессмысленно.

Я слышал, как шумела вода, как дверь ванной хлопнула. И как скрипнула кровать в нашей спальне.

Я лёг на диване в гостинной, подложив под голову подушку, и смотрел в потолок.

Сыновья спали. Эл ещё не вернулась.

Я думал о том, что следовало сказать иначе. О том, чего не сказал вовсе. О том, как странно устроена жизнь: иногда можно пережить охоту, плен, предательство и потерю целого мира, но так и не научиться правильно разговаривать с человеком, которого любишь.

Я закрыл глаза.

Завтра наступит новый день. Возможно, мы поговорим. Возможно, нет. Мы больше не умели быть рядом. Только и всего.

До момента, как входная дверь наконец-то открылась, я совершенно извелась. Каждую минуту я смотрела на часы, злясь, что время идет так медленно. И удивляясь, что меня еще не трясет от странного беспокойства, которому я никак не могла подобрать название.

Действительно, и что я так разозлилась? Эл часто уходила из дома, встречаясь с кем-нибудь, друзей её мы знали, только Джефф и вызывал вопросы, категорически не нравясь ни мне, ни Эйре. За последние время это было наверное единственное, в чем мы совпадали. Все остальное… все остальное оставляло желать лучшего.

Сейчас я ждала, злилась, пыталась убедить себя, что Эйлис уже достаточно взрослая, чтобы самой отвечать за свои поступки… Потом вспоминала, что ей семнадцать, что сегодня Самайн и что в эту ночь найти неприятности может кто угодно, и моя дочь не исключение.

Или меня просто так тревожит Самайн?