Книга Три дня счастья, страница 59 – Татьяна Лаас

Страшно было подумать, что будет, если объявление правда? Ведь тогда получается, что все усилия Наташи бессмысленны. Демонов теперь остановит только человеческое жертвоприношение. Только о таком даже подумать тяжко. Ни она сама не сможет нанести себе смертельный удар, ведь это немыслимо — уничтожать свою душу, лишая её спасения, ни принудить кого-то убить её тоже не сможет — нельзя чужую душу обрекать на ад. Все абсолютно бессмысленно и невозможно. И как быть?

Небеса молчали.

Но решать все равно что-то надо — что бы ни сотворила матушка на капище Обводного канала, сейчас Наташа осталась одна. Ей надо что-то делать, чтобы остановить продолжавшийся хаос. Алексей прав — отчаянные времена требуют отчаянный решений.

Наташа повторила, чтобы постараться убедить себя:

— Вся императорская семья признана пропавшими без вести. Я пропала. Для всех я погибла. Я…

Иногда бывает и так — среди боли осознания появляется и лучик надежды, глупый, ненадежный, неправильный, ведь нельзя строить свое счастье на несчастье других.

Она оглянулась на сложившего руки на груди Алексея, подпиравшего магомобиль. Ему нельзя узнать, что она единственная, кто выжил из семьи. Ему нельзя знать, что она сейчас… императрица.

Она осталась одна.

Митеньки, Веты, Анны и Леночки, Марии и матушки больше нет.

Она сама отвечает за себя. Сейчас возможно все. Если она остановит демонов.

Если она справится — у них с Алексеем есть будущее, потому что никто из семьи не придет и не напомнит противное слово — долг. Пусть Наташа и императрица, дальше страна выживет и без нее. Она же вернет Алёше украденное царской властью право на свой дом, свою семью, своих детей. Они будут счастливы вместе, ведь теперь она знала, что он её любит. Только бы он не узнал, что она единственная, кто выжил. С него станется отказаться от нее ради мифического долга перед страной.

Она встала и принялась расставлять свечи. Сколько не оттягивай ритуал, а сбежать от него нельзя. Пока она напрасно теряет время, где-то гибнут люди, в том числе и из-за её трусости.

На камень-страж, сейчас больше похожий на сброшенный черепахой панцирь, беззвучно хлопая крыльями приземлилась сова, спикировав откуда-то из зенита, и тут же нахохлилась, принявшись осматриваться, вертя головой. Несколько желтых листиков березы запуталось в её пегих перьях. Сове что-то не понравилось в происходящем — огромные золотистые глаза, сияя ярче фонарей, внимательно уткнулись в Наташу, рассматривая её. Может, это и не леший. До лесов тут далековато. Может, что-то иное. Хотя вряд ли опасное. Защитный круг злу не преодолеть.

Сова принялась переступать лапами. Цепкие, загнутые когти звонко застучали по камню. Сейчас верилось, что они способны отгонять злых духов. Наташе даже показалось, как пару раз из-под когтей вырвались искорки.

Нянюшка в детстве рассказывала сказки. Она говорила, что совы — это души умерших некрещенными детей. Про кромешников тоже самое тайком говорили… Что из этого правда, Наташа не знала.

— Если можешь — помоги, — просто сказала она. Наташа помнила огромные серые крылья над Ладожским озером. И сову на капище. И лес, в котором солнце светило как раньше.

Сова ухнула, соглашаясь, и легко влетела в круг, превращаясь в тень. Злом она не была. За спиной Наташи словно крылья распахнулись. Огромные. Сильные. В пегих перышках. Теперь верилось, что сил хватит. Чем бы ни была сова, она на стороне Наташи и Алексея.