Онлайн книга «Три дня счастья»
|
Надо было рассыпать соль, создавая дополнительный охранный круг. Надо было расставлять свечи. Надо было готовиться к ритуалу, но сил у Наташи не было. Она устало опустилась на землю, пальцами цепляясь за еще живые травы, которые тут же, умирая, щедро запахли летом. В голове гулко и беспрестанно крутилась лишь пара слов, порожденная объявлением с тумбы в Лодейном поле. Человеческое жертвоприношение. Наташа словно опять оказалась на площади перед управой и снова читала слова, отказывающиеся складываться в голове в единое целое. Знакомые с детства буквы. Понятные до боли слова. Ничего неизвестного, ничего мудреного и замысловатого. А все вместе превращалось в утягивающую куда-то в черную, полную тьмы бездну, в которой не продохнуть, не заорать, не выжить. Это просто не могло произойти со всеми ними. Это немыслимо в их семье. Это невозможно. Они же любили друг друга и были все по-настоящему близки. Кроме Марии. Кроме… кроме матушки… Хотелось кричать от боли, но рядом Алёша, он не так все поймет. «12 сентября сего года Её императорское величество государыня императрица Екатерина III на языческом капище Санкт-Петербурга у Обводного канала принесла в жертву цесаревича Дмитрия и Великую княжну Елизавету, обрекая страну на жуткие бедствия. Кромешники пытались остановить ритуал и спасти Августейших детей, но не преуспели. В настоящее время все члены Императорской семьи числятся пропавшими без вести. Управление страной до избрания законного Государя возложено на Временное правительство.» Человеческое жертвоприношение. Там, на площади, первой мыслью было, что их семью оболгали. Матушка никогда бы не принесла человеческую жертву. Отец всегда говорил только о крови! Никогда Рюриковичи не убивали людей на капище. Тем более своих детей. Да и если действительно нужно было бы человеческое жертвоприношение, то первой в списке была она, Запасная царевна. Она старшая, ей за все отвечать. Жертвоприношение… Ложь! Её придумали кромешники или кто-то еще, ведь матушку в стране не любили. Газетчики как только её не называли, не смирившись с её нежеланием следовать императорским традициям. Кто их вообще придумал — императорские правила? Что нужно делать так, а не иначе. Закатывать балы и приемы, швыряться деньгами, а не жить скоромно и тихо в глуши. От них требовали жить на показ, а не таиться в Царском селе. Отчего, кстати, они таились? Не от демонов ли… Наташа не была слепа или глуха. Она знала и скандальные истории с ожерельями, и с якобы перешитыми пуговицами для благотворительных аукционов, и другие мерзкие сплетни. Матушку в который раз оболгали. Так уже было. Только в голове упрямо вспоминалась Елизавета и её крик по всему дворцу: «Машка!». Отрицать, что матушка никогда не любила Вету, глупо, но ведь Митенька был её любимцем… Она бы… Она бы… Наташа замерла. В последний год, после гибели отца, матушка сильно изменилась. Она знала, что ждет её на капище? Она знала, что должна принести в жертву своих детей? Это бы объясняло и матушкины истерики, и её головные боли, и нервенные припадки. Но отец никогда не говорил о человеческих жертвах, только о крови. Лгал ли он? Наташа уже ничего не понимала. Может, матушка запуталась и не нашла иного выхода? Её оболгали или нет… И спросить не у кого, посоветоваться не с кем! Не у Алексея же спрашивать. Он сам ничего не понимает в происходящем. |