Книга Отвергнутая драконом, страница 81 – Ия Эмдин

Леди Ровена даже не взглянула на счёт.

— Изабель из клана Ледяных. Она привыкла жить достойно. Это твоя обязанность - обеспечить ей достойную жизнь.

— Моя обязанность, - повторил Генри.

— Да. Твоя. А не моя и не её.

— Это ты её привезла. - Генри положил счёт на стол. - Помнишь? Просто ужин. Просто дочь старых друзей. Покажи ей оранжерею, Генри. Потанцуй с ней, Генри. Отвези её к Хальдам, Генри, а Адалин пусть сидит дома, у неё слабость. Ты сажала её рядом со мной за каждым столом два года подряд. При живой жене.

— А ты сопротивлялся? - холодно спросила мать. - Что-то не помню, чтобы ты сопротивлялся. Танцевал, ездил, улыбался. Тебе нравилось.

Это была правда, и от этого стало только хуже.

Ему нравилось. Изабель была красива, свежа, умела смеяться над его шутками и смотрела на него так, будто он был центром мира. Рядом с ней не надо было думать о лекарях, о жене, которая плачет за закрытой дверью. С Изабель было легко.

Ровно до свадьбы. После свадьбы смеяться над его шутками стало не нужно.

— Изабель - лучшее, что случилось с этим родом за последние десять лет, - сказала мать. - Её дядя сидит в Совете. Её кровь сильнее, чем у половины Серебряных. Она родит тебе сына, и вся эта история забудется.

— Она не хочет детей, мама.

— Что?

— Она так сказала. На второй неделе после свадьбы. Что не собирается портить фигуру раньше, чем через пять лет, а может, и через десять. - Генри невесело усмехнулся. - Ты не знала? Ну вот, теперь знаешь. Ты выгнала из дома женщину, которая три года пила всё, что ей приносили твои лекари, ради ребёнка. И привела ту, которой ребёнок не нужен.

Мать молчала. Впервые за весь разговор она не нашлась, что ответить.

Генри встал и отошёл к окну. Во дворе под дождём двое работников, последние, кто ещё не ушёл, накрывали гниющие мешки рогожей. Без толку, но накрывали.

— Я бы не развёлся, - сказал он, не оборачиваясь.

— Генри…

— Нет, послушай теперь ты. Я бы не развёлся. Если бы ты не стояла у меня над душой каждый день. Я бы врал про Изабель сколько угодно. - Но Адалин я бы не отпустил, - сказал он. - Никогда.

За спиной было тихо. Генри не оборачивался. Он смотрел на мокрый двор и видел совсем другой двор, городской, мощёный светлым камнем. Тот, что был в день, когда она уходила.

Внизу Адалин вышла на крыльцо. Одна, в дорожном плаще, с одним сундуком, который нёс за ней конюх. Генри ждал, что она будет плакать. Он даже приготовился к этому, убедил себя, что ему будет её жаль, но так будет правильно.

Она не плакала. Но Генри помнил ее взгляд до сих пор. В нём не было ни обиды, ни мольбы, ни упрёка. Так смотрят на грязь, в которую чуть не наступил. Она посмотрела на Генри и Изабель как на кусок дерьма у себя под ногами.

Изабель тогда засмеялась и сказала: «Ну вот и всё, дорогой». А Генри почему-то не мог отойти от окна, пока на улице не осел поднятый колёсами пыльный след.

— Довольно.

Голос матери был холодным и ровным. Генри обернулся. Леди Ровена стояла у стола, натягивала перчатки, палец за пальцем, и не смотрела на него.

— Довольно, Генри. Ты не мальчик, чтобы ныть о том, что сам подписал. - Она застегнула последнюю пуговку на запястье. - Ты хочешь знать, где твоя Адалин? Я скажу. Брендон Тейн уже два месяца не может получить от неё ни строчки. Матильда сама мне рассказала. На границе неспокойно, там тёмные маги. А в её развалине нет ни стражи, ни слуг, ни крепкой крыши.