Книга Отвергнутая драконом, страница 54 – Ия Эмдин

— Я пойду, - сказал он и встал.

— Куда? Мы же ещё…

— Чай пить. В малой гостиной.

Он сказал это раньше, чем успел подумать, и странно: сам не заметил, как решил. Малая гостиная в его жизни была три года, и всё это время он ходил мимо её дверей. За дверями стояли два глубоких кресла, обтянутых серой шерстью, с продавленными под локтями местами; между ними - столик, на столике - зелёная лампа, а на подоконнике в угловом окне - корзина с пряжей и мотком шерсти. Он не сидел в этих креслах ни разу.

Генри взял салфетку, бросил её на стол, и на скатерть скатилось кольцо из тёмного воска, отвалившееся от свечи.

— В малую гостиную, - повторил он, обернувшись к лакею. - Чай, мёд, и чтобы меня никто не беспокоил.

По галереи он шёл по свежему лаку: пол блестел и пах так, что перехватывало дыхание. Под стеной лежала стремянка, на ней стоял открытый горшок с клеем. В углу кто-то оставил рулоны обоев в синюю полосу, а рядом, стянутый верёвкой, лежал ковёр, и из-под верёвки торчал серый ворс. Рабочий пил чай из жестяной кружки, поставив её на газету, и от этой кружки на лакированном полу оставалось светлое кольцо.

Дверь в малую гостиную Генри открыл сам.

Пахло лаком. Стены, которые он помнил светлыми, в мелкий узор, теперь были тёмно-зелёные, с золотой ниткой по карнизу, и карниз этот положили заново, потому что старый был проще. На окнах висел плотный шёлк с кистями, и от него в комнате стояла вечерняя духота. Камин закрыли бронзовым щитом с цветным стеклом.

Кресел не было.

Там, где они стояли, теперь стояла кушетка на тонких золочёных ножках, обитая полосатой тканью. Столик, на котором Адалин держала чашки и книги, тоже исчез. Между кушеткой и окном вместо столика с лампой возвышался столик мраморный, а на нём лежали дамские часики в бронзовом кружеве. Книжный шкаф стоял на месте, но книг в нём не было: полки занимали фарфоровые пастушки, собачки и одна ваза с восковым плющом.

Слуга вошёл следом и поставил на мраморный столик поднос: чайник, чашку с нарисованными розами, блюдце с мёдом. Чашка была из нового сервиза, того, который Изабель заказала в столице.

— Что тут произошло? - спросил Генри.

Слуга опустил глаза и стал поправлять поднос, хотя поправлять было нечего.

— Кресла где?

— Вынесли, господин.

— Куда вынесли?

— В первую неделю после свадьбы, - сказал слуга тише. - Госпожа Изабель велела всё, что от прежней хозяйки оставалось, из дома убрать. Платья и мелочь отдали, мебель свезли в сарай, а потом приезжал торговец, он и забрал. Кресла тоже он.

Генри молчал. Он смотрел на свои руки и слушал, как в чайнике садится пар.

— Она в этой комнате бывает? - спросил он.

— Госпожа Изабель? - слуга удивился. - Ни разу, господин. Она сюда не заходит. Из галереи распорядилась, а сама не заходила.

— Что слышно из Сердца Пламени? - спросил он.

Слуга не сразу понял.

— Из поместья, господин?

— Из поместья.

— Ничего не слышно. Бумаги туда идут через восточную управу, а управа второй месяц молчит.

Он с размаху ударил по столешнице.

Мрамор разлетелся. Часики в бронзовом кружеве подпрыгнули и упали на пол. Чашка с розами перевернулась, и бурое пятно расползлось по ковру между ножками кушетки.

Три месяца назад ему казалось, что он всё устроил. Клану нужен наследник - он развёлся с женой и взял драконицу. Адалин требовалось отступное - он отдал поместье, которое двенадцать лет стояло без хозяина и не стоило ничего. Каждое из этих дел он сделал по расчёту, и ни одно из них не принесло ему покоя.