Книга Отвергнутая драконом, страница 4 – Ия Эмдин

На туалетном столике - флаконы с маслами и духами. Серебряные гребни, которые она заказывала у мастера. Зеркало в резной раме, подарок Генри на первую годовщину свадьбы. Оно было слишком дорогим, и она тогда смущалась, говорила, что не заслуживает таких подарков. Он ответил: «Ты моя жена. Ты заслуживаешь большего».

Теперь Адалин смотрела на это зеркало и не чувствовала ничего, кроме усталости.

Она подошла к шкафу и открыла дверцы. Платья висели ровными рядами, пахли лавандой - она сама раскладывала мешочки с травами между тканями, чтобы моль не тронула. Сколько здесь было нарядов, которые она ни разу не надела! Бальные платья для приёмов, куда её перестали приглашать. Дорожные костюмы для поездок, которые так и не состоялись. Она провела рукой по рукаву одного из платьев - тёмно-зелёного бархата, отороченного серебряной нитью, - и покачала головой.

Она не возьмёт всё это. Это вещи прежней жизни, жизни, в которой она пыталась быть достойной драконьего рода. Теперь это не имело значения.

Адалин взяла с полки старый дорожный саквояж, который привезла с собой ещё из родного дома, и стала отбирать то, что могло пригодиться в дороге и в новом месте. Пара тёплых платьев попроще, шерстяные чулки, нижние рубашки, смена белья. Плащ на меху - он был куплен не на деньги Винтеров, а на её собственные, скопленные ещё до брака. Она бережно сложила его, словно он был единственным доказательством её прежней, настоящей жизни.

Из украшений она выбрала только одно - тонкое серебряное колечко с гранатом, которое носила ещё до встречи с Генри. Оно было недорогим, но принадлежало её бабушке. Всё остальное - ожерелья, серьги, браслеты, подаренные мужем или его семьёй, - она оставила в шкатулке на туалетном столике.

Она не хотела тащить с собой бремя чужих ожиданий.

Она уже закрывала саквояж, когда дверь позади неё тихо отворилась.

Леди Маргрет Винтер, мать Генри, вошла так, словно это были её покои, а не комната уходящей невестки. Высокая, прямая, в чёрном платье, которое подчёркивало её бледность и заострившиеся с возрастом черты. Седые волосы были убраны в тугой узел на затылке. Глаза - такие же темные, как у сына, но в них было меньше льда и больше яда.

— Собираешься? - произнесла она вместо приветствия, остановившись в нескольких шагах от Адалин.

— Как видите, - ответила Адалин, не разгибаясь, продолжая складывать вещи.

— Не вижу, чтобы ты торопилась. Слуги говорят, ты уже час бродишь по дому, как тень.

Адалин выпрямилась и повернулась. Она посмотрела на свекровь спокойно, но внутри всё сжалось.

— Я хотела попрощаться с домом. Я многое в него вложила.

— Вложила, - Маргрет усмехнулась уголком рта, и в этой усмешке было столько презрения, что у Адалин запылали щёки. - Ты вложила сюда свою бездеятельность и пустые хлопоты, которые никому не были нужны. Дракону не нужны занавески и подушки, девочка. Дракону нужна женщина, способная родить ему детей.

Адалин сглотнула.

— Я делала всё, что могла.

— Ты делала то, что могла, - согласилась Маргрет, - но этого оказалось ничтожно мало. Знаешь, я с самого начала говорила Генри, что не стоит связываться с человеческой самкой. Ваша кровь разбавлена, ваши тела хрупки, ваши души мелки. Ты - пустышка, Адалин. Пустая оболочка, в которой нет ни силы, ни огня.