Книга Моя мерзкая фиалка, страница 77 – Марьяша Ришелье

Он видел, как у Алисии дрогнули уголки губ. Она смотрела на него, и в её глазах было то самое, тёплое понимание, ради которого он и отказывался от всех столичных архивов мира.

Чиновник вздохнул, явно разочарованный, но не стал настаивать. Он сделал отметку на бумаге, отдал им кошельки и документ, освобождающий от всех дальнейших претензий, и проводил до выхода.

На улице их ждала не карета Гильдии, а простая, но крепкая повозка, купленная на часть их нового золота. И пара выносливых лесных пони. Они погрузили нехитрый скарб — пару книг, подаренных следователем за «правдивые показания», свёрток с едой, да их собственные, потрёпанные плащи.

Перед отъездом Вейард обернулся, глядя на высокие, мрачные стены здания Гильдии.

— Жалко, — сказал он тихо.

Алисия посмотрела на него.

— Что? Место?

— Нет. — Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонёк. — Жалко, что не увижу, как на рассвете этого ублюдка будут превращать в ничто. Заслужил.

Она взяла его за руку.

— Не стоит. Грязь к рукам пристанет. Пусть их гильдейские палачи сами свою грязь убирают.

Он кивнул, и они взобрались на повозку.

Дорога домой заняла несколько дней. Они не торопились. Останавливались у ручьёв, ночевали под открытым небом, и постепенно напряжение последних недель стало отступать, сменяясь усталостью, но хорошей усталостью. Они разговаривали. О будущем. О том, как отстроить башню (дверь, вспомнил Вейард с гримасой, надо новую, дубовую, с усиленными засовами). О том, чтобы наконец-то разобрать чердак и сделать Алисии нормальную комнату, а не кабинет-чулан.

И о том, что они теперь не маг и практикантка. Не работодатель и должник. Они были просто Вейард и Алисия. Двое, которые выбрали друг друга и своё место в мире. Каким бы глухим и неудобным оно ни было.

Когда на горизонте показалась знакомая, кривая крыша его башни, а потом и дымок из труб Глухомани, Вейард почувствовал странное сжатие в груди. Не страх. Не раздражение. Что-то вроде... признательности. Этому месту. Этим людям, которые, в итоге, оказались его людьми.

Их встретили молча. Не с криками, не с благодарностями. Мужики стояли у домов, сняв шапки. Женщины кивали. Боромир, увидев их, быстро юркнул в свою избу — видимо, стыдно было. Но никто не бросил камень. Никто не отвернулся.

Они подъехали к башне. Дверь, вернее, то, что от неё осталось, было заколочено грубой доской. Вейард вздохнул.

— Завтра начнём, — сказал он, помогая Алисии слезть.

— Сегодня, — поправила она, уже осматриваясь вокруг хозяйским взглядом. — Сначала еду. Потом уборку. Потом... — она покраснела, но закончила твёрдо, — потом нашу кровать. Мне надоело спать в дорожных кибитках.

Он рассмеялся, настоящим, громким смехом, который эхом отозвался от каменных стен.

— Как скажешь, хозяюшка.

Вечером, когда первая суматоха улеглась, когда они поели тёплой похлёбки у очага, они сидели на ступеньках крыльца, глядя, как над лесом зажигаются первые звёзды.

Алисия прижалась к его плечу.

— Всё-таки хорошо, что ты отказался, — тихо сказала она.

— От столицы? — он обнял её за плечи.

— Угу. Там... там пахнет не так.

— А как тут пахнет?

Она глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий хвоей, дымом и сырой землёй.

— Домом, — просто сказала она.

Он ничего не ответил. Просто притянул её ближе и поцеловал в волосы. Да, это был дом. Не идеальный. Не безопасный. Но их. Со всеми его дурацкими проблемами, гнилыми воронами, назойливыми соседями и... и этой фиалкой у него под боком.