Книга Моя мерзкая фиалка, страница 61 – Марьяша Ришелье

Эти слова повисли в воздухе между ними, хрупкие, как стекло, и невероятные, как магия. Они не были приглашением. Не были согласием. Они были... разрешением. Снятием запрета. Признанием того, что то, что происходит между их телами, — не преступление, а просто... факт.

Вейард смотрел на неё, и всё внутри него кричало, требовало действия. Но новый, ещё более жёсткий контроль, рождённый вчерашним разговором, удерживал его на месте. Он боялся. Боялся понять её неправильно. Бояться напугать, испортить всё одним неверным движением.

— Ты... уверена? — выдавил он. — Ты понимаешь, о чём...

— Я понимаю, — перебила она. Её пальцы всё так же лежали на его щеке, и теперь они были тёплыми, живыми. — Я не ребёнок. И... я не боюсь. Не тебя.

Это было последней соломинкой, сломавшей хребет его сопротивлению. Он не набросился на неё. Не стал срывать с неё одежду. Он просто, очень медленно, как будто двигаясь под водой, повернулся к ней на бок, оказавшись лицом к лицу. Их тела всё ещё соприкасались, но теперь это был сознательный контакт.

Он поднял руку и так же осторожно, как она его, коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле, потом по линии челюсти. Кожа под его пальцами была мягкой, тёплой. Она закрыла глаза, и её ресницы легли тёмными полумесяцами на щёки.

— Алисия, — прошептал он, впервые назвав её полным именем не в гневе или насмешке, а просто так. Как факт. Как чудо.

Она открыла глаза и посмотрела на него. И в её взгляде не было ни капли сомнения. Было доверие. И что-то ещё... что-то похожее на то же желание, что и у него, только прикрытое слоем неопытности и робости.

Он наклонился и поцеловал её. Нежно. Вопросом. Не в губы сразу, а в уголок рта, потом в щёку, потом, наконец, коснулся её губ своими. Это был не страстный, не жадный поцелуй. Это было обещание. Признание. Благодарность.

Она ответила ему. Нервно, неуверенно, но ответила. Её губы были мягкими, немного дрожащими. Её рука сжала его плечо.

И в этот момент всё напряжение, вся борьба, все страхи ушли. Остались только они. В полумраке утра, в его постели, которая стала теперь и её постелью. Двое людей, нашедших друг в друге не просто укрытие от мира, а нечто гораздо большее. Нечто, ради чего стоило перестать бояться.

Он оторвался, чтобы посмотреть на неё, проверить. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, губы её были чуть припухшими от поцелуя.

— Всё ещё не против? — спросил он тихо, и в его голосе прозвучала тень старой, знакомой усмешки, но без злобы. С нежностью.

Она покачала головой и притянула его к себе снова, уже смелее. И на этот раз её поцелуй был не ответом, а действием. Началом чего-то нового. Чем-то, что не было ни «использованием», ни «жалостью», ни «инвестицией».

Это было просто. Они. И утро, которое наконец-то стало по-настоящему их.

Мыслей не было. Вернее, они были, но не словами, а ощущениями, взрывными, перекрывающими друг друга вспышками.

Её пальцы, неуверенные, но решительные, потянули вниз ткань его рубашки, обнажая кожу. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но каждый след её пальцев прожигал его, как раскалённая проволока. Он боялся дышать, боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть этот момент, чтобы не оказалось, что это сон.

Вкус её кожи на его языке, когда он спускал губы по её шее, к ключице, к тому месту, где начинался изгиб груди. Она пахла не только фиалками и травами, но и собой — тёплой, живой, с оттенком соли и сна. Он пил этот вкус, как умирающий от жажды, и каждый её тихий вздох, каждый стон, который она пыталась подавить, заставлял его кровь петь в висках.