Книга Развод. Останусь нищей, но без тебя, страница 4 – Сусанна Ткаченко

Проходя мимо камина, я на долю секунды пересекаюсь взглядом с Виктором Громовым. Он больше не опирается на полку. Он стоит прямо. На его губах играет едва заметная циничная усмешка, а в тёмных глазах плещется откровенное восхищение.

Я не отвожу глаза. Слегка вздёргиваю подбородок и выхожу из зала.

Спектакль окончен. Декорации можно сносить.

Гостиная остаётся за спиной. Голоса гостей — приглушённые, растерянные — доносятся как сквозь толщу воды. Саша пытается спасти ситуацию — слышу его натужный смех и обрывок фразы «шутка, друзья, просто семейный розыгрыш», но никто не смеётся в ответ.

Каблуки стучат по лестнице. Я иду в спальню. Не бегу, а просто механически переставляю ноги. Как робот какой-то, потому что если остановлюсь хоть на секунду, точно упаду. Прямо здесь, на ступеньках, которые мы с Сашей выбирали вместе в салоне итальянской мебели. Он хотел мрамор, я — дерево. Победил мрамор. Как всегда.

Толкаю дверь спальни. Тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой. Мы заказывали её в Италии, и Саша две недели ждал доставку, названивая курьерам по три раза в день. Я ещё смеялась тогда: «Саш, это дверь, а не невеста». Он не смеялся. Для него вещи всегда были важнее шуток.

В спальне тихо. Пахнет нашим общим запахом — его древесным одеколоном и моими лёгкими цветочными духами. Двадцать четыре года эти два аромата смешиваются на одной подушке, на одном постельном белье, в одном воздухе. Я привыкла к этому запаху как к собственному дыханию и уже не замечала его, а сейчас он бьёт в нос так, что хочется распахнуть окно и высунуться по пояс.

Кровать идеально заправлена — я сама её утром застелила, разглаживая каждую складочку. Жаль, жизнь нельзя разгладить простым движением руки. На тумбочке с его стороны часы и зарядка от телефона. С моей — книга, которую я начала читать месяц назад, но так и не дочитала. Закладка торчит на сто двенадцатой странице. Почему-то именно эта закладка вдруг становится невыносимо важной. Сто двенадцать страниц. Я даже книгу не могу дочитать, потому что каждый вечер засыпаю, не осилив и абзаца, — так устаю за день, обслуживая чужую жизнь.

Руки трясутся. Это первое, что я замечаю, когда пытаюсь отодвинуть дверь гардеробной. Пальцы не слушаются, соскальзывают с ручки. Со второй попытки створка отъезжает.

Чемодан. Мне нужен чемодан. Бордовый, с которым мы летали на Мальдивы три года назад? Нет. Он не подойдёт. Слишком большой и слишком болезненные воспоминания навевает. Последний отпуск, когда Саша не взял с собой рабочий телефон. Мы тогда гуляли по пляжу, ели мороженое из вафельных рожков, и он держал меня за руку. За руку! Как мальчишка!

А может, всё наладится? Может, мы просто устали друг от друга, и нам нужно просто друг от друга немного отдохнуть?

Боже, что я несу? Как будто Лика куда-то исчезнет, а предательство выветрится из моей головы.

Сжимаю зубы, прикрываю на миг глаза, делаю шумный вдох носом и снимаю с верхней полки другой чемодан. Старый, меньше, синего цвета и потёртый на углах. Внутри до сих пор лежит бирка от аэропорта — я забыла её снять.

Зачем-то читаю. «Пассажир Анна Сорокина». Вот и всё, что от меня осталось — бирка на чемодане.

Открываю его и начинаю складывать вещи. Три комплекта белья. Джинсы. Два свитера. Футболки. Косметичку. Руки двигаются механически, а глаза почему-то цепляются за всё подряд.