Книга Пиарщица Его Высочества, страница 43 – Эдгар Шторм

Он все еще не отпустил ее. Его левая рука продолжала сжимать ее талию сквозь ткань пепельного поплина и жесткие кости корсета, ощущая тонкость её стана, а пальцы правой руки случайно или невольно касались ее обнаженной, дрожащей от холода шеи у самого выреза воротничка.

Диана замерла.

Впервые за все время пребывания в этом веке ее железный самоконтроль дал глубокую и опасную трещину. Это не был светский ухажер, а сильный, страстный, невероятно умный мужчина, от которого исходила такая дикая волна физической энергии, что у Дианы перехватило дыхание. Она чувствовала движение его грудной клетки и учащенно бился его пульс под сукном пальто. В его темных зрачках отражались огни факелов Невского проспекта и... искреннее изумление.

— Вы... - Выдохнул Воронецкий, не сводя глаз с ее губ, тронутых легким морозным румянцем. - Вы та самая фрейлина Замятина?

— Вы слишком крепко держите меня, господин Воронецкий. - Тихо произнесла Диана, не отводя взгляда. Ее голос прозвучал удивительно низко и чувственно. - Это не соответствует регламенту судебных установлений.

Воронецкий судорожно вздохнул. Его взгляд скользнул по ее полураскрытым губам, темным глазам, в которых не было и тени девичьего испуга, лишь ледяной ум и какая-то пугающая, древняя, женская загадка. Пальцы на ее шее чуть сжались, задержавшись на коже на секунду дольше, чем требовала приличность, словно он пил этот мгновенный, электрический ток, пробежавший между ними.

— Черт возьми. - Вполголоса пробормотал Роман, и в его голосе проскользнула настоящая, нескрываемая страсть. - Кто вы такая? Что за бесовство вы сейчас устроили на паперти? Вы сорвали протест студенчеству одним броском серебряных монет и дешевеньких лент!

— Я спасла жизнь десятку этих глупых мальчишек, Роман Александрович. - Ответила Диана, чувствуя, как тепло его ладони сквозь корсет жжет ее талию. - И уберегла вас от необходимости защищать их в суде по статье о государственном бунте. Вы должны быть мне благодарны.

Воронецкий медленно, с явным неохотой разомкнул руки, шаг за шагом отступая на полшага. Но его взгляд продолжал жечь ее с неслабеющей силой.

— Вы опасны, Аглая Платоновна. - Произнес он, оправив пальто и не спуская с нее глаз. - Поразительно, невероятно опасны. Вы торгуете эмоциями толпы так же легко, как коробейники в Гостином дворе калачами. Законом здесь и не пахнет.

— Закон без любви народа это всего лишь исписанная бумага, господин адвокат. - Отрезала Диана, поправляя сбившийся боннет и возвращая себе маску ледяной фрейлины. - До встречи в Аничковом дворе.

Она повернулась и легкой, гордой походкой выскользнула из ниши колоннады, направляясь к своей карете. Воронецкий остался стоять у гранитного столба, провожая ее взглядом. Его пальцы все еще помнили тонкость ее талии и шелковистую прохладу кожи на ее шее.

Когда Диана вернулась в карету, Воронцова сидела ни жива ни мертва, с диким страхом разглядывая попутчицу:

— Вы... вы живы? Что там произошло? Почему они орут "Ура"?

— Все под контролем, графиня. - Сухо ответила Диана, вытирая платочком капли дождя с перчаток. - Народ ликует. Можете продолжать читать ваш французский роман.

Свадебный кортеж без единого инцидента миновал Казанский собор, проследовал по Невскому проспекту и под непрерывный рев многотысячной толпы въехал на Дворцовую площадь.