Книга Пиарщица Его Высочества, страница 45 – Эдгар Шторм

Игра за репутацию трона продолжалась. Но теперь у этой игры появилась личная цена.

Октябрьский Санкт-Петербург успел пропитаться запахами сырого гранита и орудийного дыма бесконечных парадных салютов.

В Зимнем дворце воздух был настолько густым от жара тысяч восковых свечей и запаха духов "Экстракт вербены", что у непривычного человека перехватывало дыхание. Бракосочетание наследника цесаревича Александра Александровича и нареченной великой княгиней Марии Федоровны завершилось три дня назад в Большой церкви, но столица отказывалась засыпать. Празднества перекатывались из парадных анфилад царской резиденции в купеческие клубы, казармы гвардейских полков и просто на набережные Мойки и Невы.

Для Дианы это время превратилось в непрерывный круглосуточный марафон. Когда за тобой закреплен статус младшей дежурной фрейлины малого двора, ты полностью принадлежишь регламенту, чужим капризам и протокольным карточкам экспедиции церемониальных дел. Однако именно под этим прикрытием она развернула свою невидимую работу.

Каждый утренний рапорт гофмаршальской части и пачка поздравительных адресов, поступавших в Аничков дворец со всех концов империи, проходили через ее руки. Варвара Шелехова, оценив железную усидчивость и поразительную грамотность "тамбовской кузины", с охотой спихнула на нее разбор официальной почты. И Диана читала, в том числе и между строк то, чего не замечали старые сенаторы. Глухое недовольство московского купечества засильем немецких концессионеров, робкие надежды земств на продолжение судебных реформ и первые тревожные ласточки европейской реакции на русский династический союз.

К вечеру четвертого дня празднеств был назначен Большой бал в Николаевском зале Зимнего дворца.

Дежурная комната во фрейлинском крыле гудела от суеты. Горничные сновали с утюгами, нагретыми на углях, с коробками парижских шпилек и флаконами рисовой пудры. Екатерина Воронцова сидела перед трельяжем в одном корсете и кринолине, пока две приходящие швеи затягивали на ее спине шнуровку парадного платья.

— Туже! - Капризно требовала Воронцова, впиваясь ногтями в край туалетного столика. - Матушка говорила, что у графини Бобринской талия семнадцать дюймов! Вы меня уродиной выставить хотите перед австрийским атташе?!

Швеи испуганно тянули шелковые шнуры, отчего юная графиня синела лицом, но упрямо держала плечи.

Диана одевалась сама за ширмой из тисненой кожи. Ее наряд, сшитый мадам Клеманс к балу, обошелся без кричащей мишуры. Тяжелый матовый атлас цвета темного грозового неба, распашные рукава по русскому обычаю, отороченные тончайшим серебряным кантом, и глухой вырез, открывавший лишь строгую линию ключиц и безупречно бледную, точеную шею. Никаких фамильных бриллиантов у бедной тамбовской дворянки быть не могло, и Диана намеренно не стала брать взаймы фальшивые подвески. Единственным украшением на ее платье сверкал золотой фрейлинский шифр с вензелем "МФ" на голубой андреевской ленте.

— Замятина! - Окликнула ее Воронцова через плечо, разглядывая в зеркало, как Диана выходит из-за ширмы, натягивая длинные лайковые перчатки. - Вы опять в сером? Похожи на монахиню из Смольного монастыря. Неужто ваш дядюшка не мог раскошелиться на лионский бархат? Сегодня весь дипломатический корпус будет в зале. Лорд Бьюкенен привел своих племянников, а князь Долгорукий обещал представить сибирских золотопромышленников. Вас же никто не заметит!