Книга Пиарщица Его Высочества, страница 40 – Эдгар Шторм

Карета Дианы плавно качнулась на рессорах, въезжая на Аничков мост. Знаменитые бронзовые кони Клодта блестели мокрыми крупами под утренней моросью. И именно здесь, за Аничковым дворцом, Диана увидела первые симптомы надвигающегося кризиса.

Плотность толпы вдоль тротуаров резко возросла. За спинами гвардейского оцепления и пеших городовых стояла пестрая, беспокойная масса. Но если у Николаевского вокзала это были в основном почтенные мещане, торговцы, чиновники в вицмундирах и дородные купчихи, то ближе к Садовой улице и Гостиному двору в толпе все чаще мелькали совсем другие фигуры.

Молодые люди в поношенных студенческих пледах, широких драповых пальто, с длинными, растрепанными волосами и суковатыми палками в руках. Студенты университета, Медико-хирургической академии, Технологического института. Разночинная, недовольная, нищая столичная интеллигенция. Они не кричали "Ура!", не срывали с голов фуражки и стояли, плотно сжав губы, с откровенным, вызывающим прищуром разглядывая золоченые кареты, кавалергардские кирасы и шелковые боннеты фрейлин.

— Вы поглядите на этих мерзавцев. - Прошипела Воронцова, заметив эти угрюмые лица и поспешно задергивая шелковую занавеску. - Смотрят, будто повесить нас всех хотят прямо на этих фонарях! Какая дерзость! Куда только смотрит граф Шувалов?!

"Шувалов смотрит прямо перед собой". - Подумала Диана, уловив впереди, у чугунной решетки сквера Казанского собора, темно-синие мундиры жандармского эскадрона. - "И его люди готовы отдать приказ к атаке при первой же попытке сорвать церемониал".

Кортеж приближался к площади перед Казанским собором. Грандиозная полукруглая колоннада Воронихина казалась в этот пасмурный день особенно строгой и темной. На монументальных ступенях, у подножия бронзовых памятников Кутузову и Барклаю-де-Толли, сгрудилась огромная, многотысячная человеческая пробка. Здесь напор толпы достиг опасного предела: пехотные солдаты оцепления, сцепившись локтями, с трудом удерживали напор массы, которая буквально нависала над мостовой.

И тут Диана увидела их. У левого крыла колоннады, прямо напротив чугунного тумбика, определявшего край тротуара, стояла группа из шести или семи молодых людей. В центре этой группы возвышался высокий, широкоплечий мужчина в засаленном студенческом сюртуке и мятой фуражке. Под полами его широкого пальто Диана разглядела не цветы и не флажки, а тугие пачки свежеотпечатанных бумажных листков. Подпольных прокламаций. Прямо напротив них, на взмыленном коне, замер жандармский офицер. Его правая рука уже лежала на эфесе драгунской шашки, а за его спиной вздыбились кони целого полуэскадрона Третьего отделения.

Дворцовый церемониал и революционный взрыв разделяли считанные секунды. Стоит студентам сделать шаг вперед, швырнуть прокламации под ноги лошадям цесаревны, и жандармы врежутся в толпу. Начнутся крики, нагайки, копыта, паника, давка на ступенях собора...

Решение в голове Дианы оформилось с той молниеносной четкостью, с какой срабатывает аварийный алгоритм на крупном производстве. Это была чистая, классическая технология перехвата инициативы при угрозе массовых беспорядков.

— Остановите карету! - Громко приказала Диана, перегибаясь через каретное окно и обращаясь к кучеру на козлах.