Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
Генерал коснулся двумя пальцами козырька форменной фуражки и неторопливо зашагал по галерее, оставив Диану наедине с морозным ветром. Она перевела взгляд на золоченые купола Екатерининского собора. Внутри нее разворачивался четкий план операции "Казанский собор". План, в котором нагайкам Шувалова и прокламациям студентов предстояло разбиться о чистую психологию толпы. Впереди был Санкт-Петербург. Начиналась битва за Невский проспект. ------------------- Примечание: Александру Александровичу тогда был 21 год, и он ещё не носил той бороды, которую привыкли видеть наши современники на портретах. Ниже фотография будущего императора Александра III в те годы. Пахитоса - это тонкая папироса, которую в XIX - начале XX века заворачивали не в бумагу, а в лист, покрывающий кукурузный початок, либо использовали соломку в качестве мундштука. Слово пришло из испанского языка (pajitos- "соломинки"). Глава 6. Золоченая карета на Невском Утро 28 сентября 1866 года в Санкт-Петербурге не обещало милосердного дня. Над Балтикой висели тяжелые, свинцовые тучи, ассоциирующимися у Дианы брюхом низко летящего исполинского дирижабля. С Невы дул сырой, пронизывающий до костей ветер, который гнал по мостовым мелкую водяную пыль. Но столица Российской империи не замечала непогоды. Город жил, дышал и клокотал, словно гигантский парусник, входящий в штормовую гавань перед великим маневром. Невский проспект от полукруглого здания Николаевского вокзала до самой Дворцовой площади превратился в одну огромную, слепящую глаза декорацию. Вся частная езда была строго воспрещена еще с вечера: ни извозчичьих пролеток, ни купеческих саней, ни даже почтовых омнибусов. Мостовую, выложенную дубовым торцом, сплошь засыпали свежим, мелким речным песком, чтобы лошади августейшего кортежа не поскользнулись на осклизлом камне. По обеим сторонам проспекта через каждые десять саженей возвышались деревянные мачты, обвитые гирляндами из свежих еловых лап и увенчанные национальными бело-сине-красными флагами и алыми датскими полотнищами с белым крестом "Даннеброг". На балконах доходных домов, купеческих особняков, иностранных банков и кондитерских Крафта и Вольфа, несмотря на ледяную морось, теснилась нарядная публика. Бороды купцов блестели от капель дождя, дамы в тяжелых ротондах из собольего и лисьего меха жмурились от ветра, а гимназисты в форменных фуражках карабкались на чугунные тумбы и фонарные столбы, не обращая внимания на окрики городовых. Диана сидела в третьей закрытой придворной карете, глубоко утонув в мягком сиденье, обитом темно-синим узорчатым бархатом. Напротив нее расположилась графиня Екатерина Воронцова. Юная аристократка была бледнее обычного. Вчерашний ночной конфликт в Запасном дворце и жесткий отпор Замятиной нанесли чувствительный удар по ее надменности, но не исправили характера. Воронцова прятала руки в пышную муфту из горностая, сжимала в пальцах флакончик с нюхательной солью и непрерывно вздыхала, с ужасом разглядывая сквозь запотевшее каретное стекло петербургскую толпу. На Диане было парадное дневное платье из пепельно-серого шелкового поплина. Корсет, затянутый по всем правилам дворцового регламента, держал осанку так, словно вдоль позвоночника продели стальной прут. Закрытый кружевной воротничок подходил к самому подбородку, а темно-синий бархатный боннет с шелковыми лентами, плотно завязанными под левым ухом, надежно удерживал тяжелый узел темных волос. |