Книга Пиарщица Его Высочества, страница 142 – Эдгар Шторм

Здесь не было привычного Диане электрического света будущего и не было парадного блеска дворцовых люстр. Лишь на широкой полке мерцал толстый огарок восковой свечи в глиняном подсвечнике, отбрасывая мягкие, колеблющиеся тени на гладко оструганные золотистые бревна сруба, да из каменки, сложенной из тяжелых гранитных валунов, сквозь чугунную дверцу пробивался багровый, раскаленный жар. За маленьким запотевшим оконцем белел чистый мартовский снег, подчеркивая совершенную, глухую защищенность этого деревянного ковчега.

Они разделись в предбаннике, сбросив последние атрибуты светского маскарада: ее изумрудный шелк, его мундирные сукна, сорочки, крючки и корсеты. В парную они вошли завернутыми в широкие простыни из грубого, но мягкого небеленого домотканого холста.

Густой, влажный, бархатный пар окутал их с порога. Воздух был горячим, плотным, напоенным ароматом смолы и можжевельника, но дышалось удивительно легко. Жар мгновенно проник под кожу, выгоняя накопившуюся за недели усталость, смывая холод казенных бумаг и напряжение светских масок. Они сели на широком дубовом полке напротив друг друга.

Восковая свеча за перегородкой и багровые отсветы каменки рисовали на их телах мягкие контуры, превращая пространство парной в старинную, живую картину.

Диана сидела, прислонившись спиной к теплому лежаку. Ее длинные темные волосы были совершенно распущены. Ияжелые, мокрые от пара пряди змеились по плечам, ключицам и влажной коже, темными ручьями спускаясь к груди. В этом полумраке ее лицо казалось юным, очищенным от всех эпох и тревог.

Простыня из плотного белого льна целомудренно закрывала грудь и тело, но Диана, верная своей свободной натуре женщины нового века, не упустила случая слегка подразнить этого грозного хозяина дома. Полотно простыни на ее бедрах нарочито небрежно распахнулось, открывая взору длинные, стройные, золотистые в свете печи ноги. Она согнула одно колено, поставив пятку на край полка, демонстрируя безупречную линию щиколотки и округлость бедра. Влажная кожа блестела мелкими капельками испарины, переливаясь в теплых отблесках огня.

Роман сидел напротив нее, сбросив край своей простыни на бедра, обнажив мощный рельефный торс бойца. Широкие плечи, стальные мышцы груди, он выглядел древним славянским воином, сбросившим оковы европейского платья. Его взгляд скользнул по ее мокрым волосам, опустился к ключицам и замер на открытых ногах. В глубине его темных глаз вспыхнуло то не знающее сомнений пламя, которое Диана уже научилась безошибочно читать.

Он медленно подался вперед. Его широкая, мозолистая ладонь — горячая, источающая силу — легла прямо на ее обнаженное колено. Жест был абсолютно хозяйским, собственническим, властным, и в то же время исполненным такой трепетной бережности, от которой у Дианы перехватило дыхание. Пальцы Романа медленно, не торопясь, сжали ее колено, скользнули чуть выше по бедру, оставляя на влажной коже огненный след. Они смотрели друг другу в глаза сквозь клубы мягкого березового пара.

Здесь не было законов Российской империи, сословных различий, купцов и сенаторов. Не было даже дистанции в полтора века. Остались только мужчина и женщина, скрепившие свой союз не на бумаге, а в крови и огне борьбы.

— Ты неисправима, Диана. - Негромко произнес Роман. Его голос прозвучал низко, хрипло, раскатываясь под низким бревенчатым потолком. - Даже в бане ведешь свою войну.