Книга Пиарщица Его Высочества, страница 122 – Эдгар Шторм

Диана едва сдержала стон, когда ребра сдавило жесткими пластинами из китового уса. Воздух из легких вытолкнуло рывком. В своей прошлой жизни в XXI веке она привыкла к функциональному комфорту. Свитеры, джинсы или свободные деловые костюмы, непременно спортивная обувь, дававшая свободу шага между переговорными и студиями. Здесь же женское тело превращали в архитектурную конструкцию, закованную в латы из полотна, китового уса и металла. Корсет упирался в подвздошные кости, заставляя держать неестественно прямую осанку, при которой глубокий вдох становился преступлением против эстетики.

И эти люди искренне удивляются, почему светские барышни падают в обморок от любого волнения.- Мысленно усмехнулась Диана, сжимая кулаки так, чтобы ногти впивались в ладони. -Они не от чувств падают. У них банальная гипоксия мозга. Если затянуть этот капкан еще на полвершка, я потеряю сознание прямо на амвоне, и Адлерберг запишет это как приступ раскаяния перед грешным браком.

— Довольно, мадам Жюли. - Ровным голосом произнесла Диана по-французски, перехватив костлявую руку модистки. - Я намерена стоять на ногах во время литургии два часа, а не лежать на ковре перед священником. Оставьте шнуровку на полтора пальца шире.

Модистка опешила. Дворянские девицы обычно терпели любые пытки портных, чтобы ужать собственные ребра до невозможных сорока пяти сантиметров, но тяжелый, не допускающий возражений взгляд невесты коллежского советника заставил француженку отступить:

— Bien, mademoiselle... Как вам будет угодно.

На корсет надели кринолин нового типа с плоским передом и округлым турнюром сзади, создававшим модный силуэт наступающего семидесятого года. Затем пришла очередь самого платья. Тяжелый шелковый фай цвета слоновой кости, доставленный из лионских мануфактур, зашуршал, опускаясь на плечи. Наряд шился по строжайшему предписанию двора. Глухой вырез под самое горло, длинные узкие рукава с напусками у запястий, отделанные брюссельскими игольными кружевами, и трехметровый шлейф, который должны были нести двое пажей. На груди и подоле сверкала россыпь мелкого речного жемчуга, образующая строгий геометрический узор. Никаких легкомысленных воланов и лент. Платье выглядело торжественно, монументально и холодно, как броня средневекового рыцаря.

В дверь негромко постучали, и в комнату, шелестя шелками, вошла княжна Волконская, одна из немногих фрейлин цесаревны, сохранившая к Диане искреннее, лишенное зависти расположение.

— Аглая, боже мой. - Катя Волконская замерла у входа, прижав тонкие пальцы к губам. - Вы похожи на византийскую царевну. Это совершенство. Весь Смольный сойдет с ума от зависти. Графиня Воронцова в своей Флоренции лопнет от злости, когда получит письма из Петербурга!

— Главное, Катенька, чтобы я не сошла с ума под тяжестью этого совершенства. - Слабо улыбнулась Диана, поворачиваясь к трюмо.

На голову ей набросили длинную тюлевую фату, скрепленную венком из искусственного воскового флердоранжа. Белые цветы апельсинового дерева, символ девственной чистоты и покорности. Диана посмотрела на свое отражение. На нее смотрела незнакомка. Точеное лицо с тонкими бровями, идеальная осанка, затянутая в шелка, и темные, неестественно взрослые глаза человека, который видел гибель империй и знал наперед всё, что случится с этой страной в ближайшие полвека.