Онлайн книга «Зайки больно кусаются?»
|
Глеб: наденет. скажи, что она правильная и скучная. это в твоих интересах, как бы) Рома: белое? Глеб: белое Рома: а мне с этого что Глеб: ты входишь в эту компанию. насовсем Я читаю это, сидя на краю кровати. В комнате тепло, а меня начинает знобить. Ник: пусть пальто снять даст сама Глеб: нет. пусть снимет сам. ей нужно, чтобы было по-настоящему плохо, иначе не так красиво) Ниже — фотография. Я. В зале. В корсете и ушках, с мокрыми глазами. Пальто у ног… И видео. То самое. Которое Стас должен был удалить… Которое Глеб заставил его удалить, глядя ему в глаза. Я еще тогда подумала — вот, вот что такое, когда за тебя заступаются… Оно здесь. Загружено в чат… Отправитель — Глеб. Глеб: оригинал у меня. чтобы ни у кого больше не было Рома: ну и долго вы ее еще будете мариновать Ник: заткнись Рома: а кто выиграл-то в итоге? получилось? Глеб: никто. спор снят, а ты слишком плохо сыграл, чтобы мы тебя приняли. чтоб я тебя не видел. Ник: только настрой сбивал, сука И Ромино исключение из чата… Не слова о том, что это больше не спор, и не грубое отвали… Дверь за спиной открывается. — Даша… — тихо зовет Глеб. Он смотрит на телефон у меня в руках и останавливается. Я не оборачиваюсь. Я смотрю на чат в телефоне. — Сколько вы поставили на меня? — спрашиваю я. Тишина. — Сколько? — повторяю я. — Это не имеет значения, — отвечает Глеб. — Цель достигнута, ты переспала с нами обоими и бросила его. — Для меня имеет. — Нисколько, — голос у него ровный, как всегда. Ровный, черт бы его побрал… — Мы не играли на деньги. Я наконец оборачиваюсь. Они оба стоят в дверях. Глеб белый и спокойный, с прямой спиной. Ник стоит сзади, и смотрит на меня в упор. — На что тогда? — спрашиваю я глухо. — Даш… — начинает Ник. — Я не с тобой говорю! — взрываюсь я, даже не повернув к нему головы. Он замолкает. — На принцип, — произносит Глеб просто. — На принцип? — повторяю я. — Да. — То есть я была… — я слышу, как у меня начинает ломаться голос, и ненавижу себя за это, — способом развлечься? У богатых свои причуды, да? Вопрос о том, почему я не хочу так развлекаться, хоть и у меня тоже не самая бедная семья, я оставляю без гребанного ответа. — Сначала — да, — честно отвечает он. — Сначала… — шепчу я, качая головой в полном оцепенении. Я не сразу понимаю, что он сказал. — Первые два дня, — он делает шаг в комнату. — Потом это перестало быть спором. — Когда? — выдыхаю я с хрипом. — Что? — Когда перестало? Назови день! — я встаю с кровати, и понимаю, что меня трясет. — Ты же все считаешь-высчитываешь! Так назови день, Глеб. Число. Когда именно я перестала быть спором и стала для вас человеком? С чувствами и эмоциями… Живым человеком! Он молчит. Стоит посреди своей огромной спальни и молчит. Он молчит слишком долго, и мне кажется, что подбирает ответ. И я жду. И все равно жду конкретного ответа. — Даша, — говорит он наконец. — Все, что было после этой ночи, было настоящим. — После этой ночи прошло, блин, несколько часов! — шиплю я. И следом начинаю смеяться. Потому что он опять не отвечает нормально. Он… Даже не попросил прощения. Глеб снова выбрал правильную формулировку. Фразу, которая ничего не меняет… — Понятно. Хорошо развлеклись. Спасибо за прекрасные выходные, но на этом все. Я беру свой телефон вылетаю мимо них из спальни, забираю платье на стуле, ушки и выхожу в прихожую. — Даша, — повторяет Глеб. — Не нужно нам так прощаться… Я смотрю сначала на Ника, потом на Глеба. И делаю шаг назад. — Даша! Я разворачиваюсь и бегу к лифту. За спиной кто-то из них зовет меня по имени. Я не разбираю кто. И не хочу. Сейчас мне кажется: если они подойдут ближе, если снова протянут руки, если скажут хоть одно правильное слово — я опять начну сомневаться и теперь и от них не сбегу… Поэтому я бегу. От Ника. От Глеба. И уже когда почти лифт закрылся, а я была готова выдохнуть, слышу за спиной чей-то голос: — Беги, зайка, авось и убежишь от нас… * * * ПРОДОЛЖАЕМ ВТОРАЯ ЧАСТЬ! Беги зайка, авось и убежишь от нас |