Книга Сделка, страница 95 – Лейла Фэй

Она велела мне ждать своего часа и терпеть, потому что ничего нельзя было поделать. Иногда Весна обещала: когда я стану знахаркой после нее, как она и замыслила, моя судьба изменится. И те, кто меня преследовал, будут вынуждены кланяться и целовать мои туфли.

А пока от меня ждали, что я буду терпеть.

Так стоит ли удивляться, что искренняя тревога Даробора о моей безопасности так меня потрясла? Полагаю, это в целом довольно обычно. У него пятеро детей – две дочери и три сына, – так что беспокойство за них, защита семьи для него естественны.

— Спасибо, – говорю я, собираясь с мыслями. – Я… Да, сегодня я останусь дома. Мне все равно нужно присматривать за Светко.

— Да, да, – кивает Даробор, теребя усы. – Как он?

— Лучше. Отдыхает. Алина сейчас с ним, но мне и правда пора возвращаться.

Вацлав тоже встает, вежливо прощается. Я киваю им обоим. Уже собираюсь уйти, когда мне приходит в голову кое-что еще.

— Даробор, – обращаюсь я прямо к нему – знаю, что он главный. – Пожалуйста, пошлите за мной, если кто-то пострадает.

Он хмурится, склоняет голову набок, словно я сказала что-то странное. А потом говорит с удивлением, будто я попросила что-то из ряда вон выходящее:

— Конечно. Ты будешь первой, кого мы позовем.

Я киваю в знак благодарности, сдерживая улыбку. Легкость от этого маленького торжества, звенящая в голове, вызывает головокружение. Потому что меня не просто позовут лечить раненых, как настоящую знахарку. Меня позовут первой. Надеюсь, я увижу лицо Чеславы, когда она это поймет.

Моя судьба вот-вот переменится к лучшему, теперь я это знаю точно. И единственное, что стоит между мной и лучшим будущим, – это оборотень.

И Воланд, конечно.

Но о нем я позабочусь позже.

К закату усталость наконец меня настигает. Я уже влила бесчисленные отвары в глотку Светко, проверила защиту вокруг хижины и заставила себя съесть бульон, который принесла нам сестра Алины.

Желудок тяжелый от дурного предчувствия. Серебряный нож, пристегнутый к бедру, жжет, словно укор. Ненавижу, что пообещала Даробору остаться дома. Слова Воланда прошлой ночью – что он создал монстра для меня – эхом отдаются в голове. Оборотень – в каком-то смысле моя забота. И я отчаянно хочу быть там и попробовать помочь.

И все же должна признать: прошлой ночью от меня было мало толку. Что я сделала? Спряталась за спинами мужчин и смотрела, пока зверь не ушел. Не думаю, что сегодня ночью будет иначе. Поэтому укрепляюсь в решении оставаться на месте.

Сейчас я за своей хижиной, жгу в костре руку Светко. На мир опускаются сумерки, с минуты на минуту взойдет луна, и нужно установить последнюю защиту.

Я заливаю костер водой из колодца. Над обугленными дровами и костями поднимается шипящий пар. Напрягая уставшие мышцы, я плещу еще воды.

Вопреки всему, мне бы хотелось немного того магического напитка Воланда. Просто чтобы продержаться, пока с оборотнем не покончат. Но, разумеется, Воланда нигде не видно. И я никогда не попрошу его о помощи.

Боги, мне нужно наконец поспать и привести голову в порядок. Чтобы ненавидеть дьявола как следует – без подозрительных напитков из его рук и без этого жара, когда он прикасается ко мне. Я, конечно, и так его ненавижу, просто недостаточно сильно.

Поднимаю взгляд и вздрагиваю, замечая первые лунные лучи, щекочущие облака над лесом. Хорс появится с минуты на минуту. Остатки костра все еще слишком горячи, почерневшие кости Светко дымятся, на них шипят кусочки обугленной плоти. Я морщусь, обматываю руку тряпкой и хватаю самую толстую и длинную кость. Сойдет.