Книга Сделка, страница 86 – Лейла Фэй

Я никогда этого не делала, поэтому не знаю, как долго металл должен оставаться в огне. Весна молчит, так что, надеюсь, я все делаю правильно.

Как раз когда я собираюсь начать, дверь распахивается. Врывается Алина, жена Светко.

— Боги милостивые, – выдыхает она, увидев мужа на моем столе. – Он… Он…

— Я не знаю, – резко перебиваю я. – Он потерял много крови и лишится руки. Мне жаль. Я знаю, ты волнуешься, но если не можешь сохранять спокойствие, то тебе лучше уйти. Зрелище будет ужасным.

Алина смотрит на меня, беззвучно шевеля губами. Круглое лицо побелело, платок сбился, открывая растрепанные рыжевато-русые волосы, в голубых глазах дрожат слезы. Я знаю, она любит мужа и отчаянно хочет иметь от него детей. И все же я не могу заставить себя жалеть ее.

Мне предстоит ужасная, отвратительная работа. Это единственное, на чем я сосредоточена.

— Я подожду с тобой снаружи, Алина, – тихо говорит Вацлав, приобнимая ее за плечи.

Это выводит ее из оцепенения.

— Нет. – Алина шагает к Светко, и рука Вацлава падает с ее плеч. – Я останусь. Просто… Пожалуйста.

Она смотрит на меня большими, отчаянными глазами. Я киваю на свою застеленную кровать – на случай, если нужно будет присесть. Надеюсь, Алина не упадет в обморок, но она не производит впечатление брезгливой.

И ей не нужно меня умолять. Я сделаю все возможное, чтобы спасти Светко, – даже не для того, чтобы доказать что-то Чеславе. Я сделаю это, чтобы показать Воланду: он не получит меня. Не после того, что сделал. Никогда.

— Нужен еще один жгут, – серьезно говорит Весна. – Если отрежешь ниже этого, культя будет плохо заживать. Может начаться заражение.

Я киваю. Вся дрожу, но, как ни удивительно, руки мои тверды, когда я тянусь к припасам. Я обматываю широкий пояс из льна для перевязки ран чуть выше первого, сделанного наспех, жгута, туго затягивая новый с помощью большой ложки. Второй жгут – прямо под мышкой Светко. Значит, он лишится всей руки.

Между двумя обмотками остается узкая полоска кожи – место, где надо резать.

— Я накладываю еще один жгут, чтобы отсечь всю поврежденную плоть, – говорю я.

Объяснять Весна ненавидела, потому что считала: большинство деревенских слишком одурманены болью или страхом, чтобы понимать ее. Если она что-то и говорила, то только для меня. Но, будучи маленькой девочкой, следовавшей за знахаркой от одра болезни к одру болезни, я ценила объяснения больше, чем могла выразить.

Логика и факты помогали сохранять спокойствие. Понимание, почему необходима та или иная работа, делало ее менее ужасной.

И поэтому я объясняю каждый шаг и причину – отрывистыми тихими словами, поворачивая ложку и затягивая жгут. Затем, когда причин откладывать не остается, я глотаю водку прямо из бутылки. Она обжигает горло холодным огнем.

— Если очнется, вам придется его держать, чтобы я могла резать ровно, – говорю я, немного успокоенная спиртным.

Эта работа только для меня. Одно из самых главных правил: знахарка – та, кто режет, сшивает и дает лекарства. Даже если работа тяжелая, ее нельзя перепоручить.

Ведь если что-то пойдет не так, знахарку простят. Это часть работы. Но другого человека может раздавить горем и виной, и именно поэтому я не могу никого из присутствующих просить о помощи.

Это только для меня.