Книга Сделка, страница 222 – Лейла Фэй

— Сначала выпей это.

У меня текут слюнки. Хочется обхватить замерзшими пальцами кружку, и все же я сначала тянусь к хлебу, просто чтобы сделать что-то наперекор. Да, это по-детски. Но поскольку у меня нет средств бороться с Воландом, это единственный способ почувствовать себя хоть немного лучше.

Хотела бы я, чтобы моя магия работала. Может, тогда у меня был бы хоть какой-то шанс.

Воланд недовольно мычит, но не комментирует, наблюдая за мной с нейтральной маской на лице. Я заставляю себя откусывать небольшие куски, вместо того чтобы проглотить хлеб в три присеста, хотя это лучшее, что я когда-либо ела. Масло божественное – густое и сливочное, – а мякоть тает во рту, становясь сладкой, когда я жую.

Может, это из-за голода, а может, Воланд принес мне еду из Вырия. Но это лучшая еда в моей жизни, и я ненавижу его за это еще больше.

Когда я заканчиваю есть и мой живот болит – растянутый огромным количеством пищи после долгого голода, – дьявол заставляет столик исчезнуть.

— У тебя есть три недели, – тихо говорит он. – После этого я сделаю то, что должен.

Воланд исчезает в дыму. Я вздыхаю, игнорируя цветы, завядшие там, где я ела, и начинаю идти. Короткий срок пугает меня, но я еще не теряю надежды, хотя Воланд только что сорвал мой новый план. Многое может измениться за три недели, и недавние бури в моей жизни – тому доказательство.

Если бы только у меня был кто-то, с кем можно поговорить!

— Весна? – шепчу я, надеясь против надежды.

Но ответа нет.

Той ночью я плохо сплю. Сначала меня преследует медведь, а затем сцена меняется, и я в своем доме, принимаю роды у Майи. Во сне я знаю, что́ произойдет, но убеждена, что могу это остановить. Конечно, ничего не помогает. Девочка рождается в потоке крови, а затем умирает. После этого медведь снова преследует меня.

Когда кошмар меняется в очередной раз, я слышу голос Чеславы. Она говорит, что я убила ее, что я за это заплачу, что я буду ей кормом. Что-то в ее словах не сходится, и это – или что-то еще – выдергивает меня из сна.

Я открываю глаза. Вокруг – залитый лунным светом лес, а надо мной – изможденное и обвисшее лицо Чеславы. В ее глазах нет белков. Они совершенно черные.

Я с визгом откатываюсь. Она щелкает зубами там, где только что была моя шея, пока я, спотыкаясь, встаю на ноги. Сердце колотится так сильно, что кружится голова.

Чеслава поднимается в полуприсед, глядя на меня своими мерзкими черными глазами. Она худее, чем была при жизни, тело жилистое. Груди свисают – просто пустые мешки кожи, жир, поддерживавший их, исчез. Она голая, грязная и бледная, как существо, живущее под камнем и никогда не видевшее солнца.

— Яга, – говорит она визгливым тонким голосом. – Это ты сделала меня такой. Я выпью твою кровь. Я высосу мозг из твоих костей.

— Ты упырь, – наконец понимаю я. – Как ты меня нашла?

Чеслава не отвечает и бросается на меня, пытаясь достать длинными грязными ногтями. Я отпрыгиваю, но она ужасно быстра, и я получаю жгучую царапину на плече. Чеслава останавливается, балансируя на тонких ногах, и слизывает мою кровь с ногтя.

— Я последовала за тобой, – говорит она с довольной улыбкой. – После смерти я вернулась в деревню, чтобы отомстить, – и что я нашла? Тебя изгнали!

— Как ты умерла?

Чеслава радостно хихикает, замахиваясь на меня длинной рукой. Я отпрыгиваю, спотыкаюсь о корень и подворачиваю лодыжку. Стискиваю зубы от боли и в последний момент уворачиваюсь от ее когтей. Мы стоим друг напротив друга. Я тяжело дышу, а она едва запыхалась, непристойно облизывая губы.