Книга Сделка, страница 22 – Лейла Фэй

«Я не завидую ей», – говорю я себе, хотя в животе скручивается что-то горькое. Сегодня ночью Ида самая красивая. Она приковывает внимание всех, она Великий Дуб, который в эту ночь растет в середине их мира. Я почти чувствую тепло той власти, которой она обладает, и знаю, что мне этого не видать никогда.

Если она – Великий Дуб, то я – корявая сосна, растущая на неплодородной почве вопреки всему. Никто мной не любуется. Никто не выбирает меня своей королевой. Это мелочно и тщеславно, но часть меня жаждет этого внимания. Просто попробовать хоть разок. Испытать однажды.

Но один раз – это все, что получит Ида. Все, что получит кто-либо еще. В следующем году Иду свергнут, ведь каждую Купалу королевой становится новая девушка.

Девушки хихикают, расправляя накидку из цветов и трав, которую сплели для своей королевы. Они нарядят в нее Иду, чтобы отметить свой выбор.

— Мы выбираем тебя, купальская королева! Позволь нам наслаждаться твоей красотой и благосклонностью. Позволь нам всем быть такими же красивыми, как ты, этой ночью.

Девушки набрасывают цветочную накидку на голое тело Иды и завязывают вокруг груди и живота, прикрывая липкие бедра. Потом запевают традиционную купальскую песню и уносят королеву в лес, где она совсем скоро будет дарить свои милости.

Хохоча, девушки бегом исчезают между деревьями, и только тогда за ними бросаются парни, даже не пытаясь скрываться в тени. Они предостерегающе кричат, чтобы девушки прятались получше, если хотят сохранить свои секреты, и кое-кто из беглянок оборачивается и посылает им воздушные поцелуи.

Я вздыхаю и рассматриваю остатки вина в кубке, а в груди растет, поднимается горькое, обидное чувство. Я должна быть среди тех девушек, беззаботная и радостная, прелестная и красующаяся. Но вместо этого я должна оставаться здесь, среди взрослых, одинокая и жалкая.

Я качаю головой. Нет уж, хватит с меня унижений. Я со стуком ставлю кубок и в последний раз оглядываю горящие костры, черные силуэты елей на фоне звездного неба, галдящих пьяных людей.

Я поворачиваюсь, чтобы идти домой, и сердце подскакивает к горлу от приступа мучительного страха.

В круге костров у реки кто-то есть.

Я не моргаю, не дышу, не двигаюсь. Только смотрю на темные дымные силуэты – они смутно колышутся между пятью кострами. Я точно знаю: никто из них не человек. Это что-то другое.

Фигуры словно соткались из теней – плотные и в то же время невесомые. Я смотрю не отрываясь, глаза уже слезятся, а силуэты густеют и сливаются друг с другом.

И вдруг это уже не просто дым: то тут, то там угадывается рука или голова. Это человеческие фигуры.

Я моргаю – слезы застилают обзор, и я не верю глазам. Потом глубоко вдыхаю, принюхиваясь. Может, надышалась травяным дымом Яроты? Вот и мерещится всякое?

Но воздух чистый. Пахнет вином, костром и ночной речной прохладой. Я вцепляюсь пальцами ног в мокрую траву, чтобы вернуться в реальность, и снова смотрю на круг костров.

Теперь я вижу цвета и лица.

Звуки праздника за моей спиной словно становятся тише: все мое внимание направлено на тех, кто стоит в круге. На незнакомцах роскошные зеленые и синие одежды, каких я никогда ни на ком не видела. Цвета яркие, будто их забрали у листьев и небесной синевы. Ни одна краска, которую я знаю, не даст такого цвета.