Книга Сделка, страница 216 – Лейла Фэй

Мне удается не думать, пока усталость не заставляет споткнуться. Поэтому я останавливаюсь и ложусь на землю, не утруждая себя поиском сухого или укромного места. Какой смысл? Если заболею, Воланд меня вылечит. Если меня найдут волки, он их прогонит.

Перед тем как заснуть, я мрачно улыбаюсь. Да, Воланд спасет меня. Сразу после того, как уничтожил все, что делало мою жизнь стоящей.

На следующий день голод становится слишком сильным, чтобы я могла утолить его одной водой. Снова жарко, и когда вся дождевая вода высыхает, воздух становится неприятно душным. Сейчас я глубоко в лесу, но река все еще рядом. Я иду вдоль течения, собирая дикую землянику, малину, листья кислицы и незрелые лесные орехи.

Я не тороплюсь и не останавливаюсь, потому что каждый долгий отдых заставляет растения вокруг меня умирать. Лес светлый и полон звуков: мелкие зверьки шуршат в подлеске, птицы перекликаются высоко над головой. Я продолжаю идти целый день – не думая, не чувствуя. Позволяю своим простым потребностям вести меня: к реке, чтобы напиться, в подлесок за едой, на ложе из мха, когда устаю.

Той ночью я сплю удобнее – свернувшись в корнях старого дуба. Я просыпаюсь и обнаруживаю, что накрыта его листьями, сморщенными и почерневшими по краям.

Мое проклятие поражает даже самые могучие деревья. Я спешу уйти оттуда, стараясь не думать об умирающем дереве.

Дага сказала многие годы назад: «Ее кровь отравит корни».

На третий день в броне моего оцепенения появляются трещины. В сознании вспыхивают образы. Сара, жадно слушающая мои рассказы. Даробор, просящий меня учить ее. Ребенок у меня на руках – еще живой, красный и теплый от материнского чрева.

Я не зацикливаюсь на них, просто позволяю им проходить – а сама иду, все иду. Нахожу растения для еды, выкапываю корешки, собираю ягоды, жую крапиву. У меня нет горячей воды, чтобы обдать жгучие листья, но все нормально. Онемевшими пальцами я почти не чувствую ее жалящих прикосновений.

Вечером я вижу большую черную птицу, похожую на петуха. Она сидит на ветке, сверля меня яркими желтыми глазами. Кажется, она смотрит на меня с пониманием – гораздо более глубоким, чем обычно бывает у животных. Я никогда не видела такой птицы, поэтому останавливаюсь, чтобы посмотреть. Она издает противный, визгливый звук и срывается в тяжелый полет, исчезая среди ветвей.

Кажется, я знаю, что это было. Я слышала сказки о клобуках – черных птицах, похожих на петухов, которые живут глубоко в лесах и приближаются к человеческим поселениям только зимой. В историях, если кто-то приглашал клобука в свой дом, птица воровала у соседей и приносила добычу хозяину в обмен на еду и теплое место у очага.

Интересно, значит ли встреча с птицей, что я так глубоко в лесу, куда не заходят смертные? Или наоборот – может, поблизости есть деревня?

На четвертый день я иду еще дальше, но деревни все нет. Вместо этого я вижу яркие огни, мелькающие между деревьями, сопровождаемые сладким женским хихиканьем. Понятия не имею, что это за нечисть. Когда я пытаюсь последовать за голосами, огни разбегаются и все смолкает.

Моя броня теперь во многих местах пробита. Я не плачу – в этом нет смысла, – но темное облако ненависти и отчаяния гнездится в животе и груди. Оно затмевает даже страх перед одиночеством в глуши – страх, который правил всей моей жизнью.